— Достоинство не измеряется документом о собственности, — спокойно парировала Люда.
— Я работаю, вкладываю деньги, но никаких прав не имею! — он закричал и ударил кулаком по столу. — Подумай о нашей дальнейшей жизни!
Напряжение в воздухе сгущалось. Несколько дней в доме царила зловещая тишина. Но в четверг все вырвалось наружу.
— Сколько можно это терпеть? — ворвался Тимур на кухню. — Мне что, на колени упасть, чтобы ты согласилась признать, что я мужчина и глава семьи?
— Не повышай на меня голос, — сдержанно ответила Люда.
— Завтра же пойдешь переоформлять документы к нотариусу! — прокричал он.
— Не пойду и давай прекратим спорить! Я очень устала от этого.
— Нет, так не пойдет! — воскликнул Тимур. — Мать права, глупую настойчивость нужно пресекать!
— И каким образом ты намерен меня «пресечь»? — ледяным тоном поинтересовалась Люда.
Он приблизился, гнев отчетливо отражался в его взгляде:
— Тогда ты должна встать на колени перед моей матерью и вымаливать прощение за проявленное неуважение, если отказываешься переоформить квартиру! Зачем было ее расстраивать? У нее давление!
Люда потеряла дар речи. Вставать на колени перед свекровью — это унизительная мера, даже если она повлияла на ее давление.
Внезапно послышалось, что кто-то открывает дверь ключом. На пороге появился ее отец, Илья Николаевич, высокий, с поседевшими волосами и суровым выражением лица. В руках у него были сумки с покупками.
— Проезжал неподалеку, подумал, привезу кое-что из продуктов. Ключ у меня есть… — Его взгляд скользнул по кухне: заплаканная дочь и встревоженный зять. — Что тут стряслось?
— Да ничего особенного, просто беседуем, — смущенно пробормотал Тимур.
— «Беседуете» так, что дочь в слезах? — с удивлением спросил отец, приподняв бровь.
— Тимур настаивает, чтобы я переоформила квартиру на его имя. Угрожает.
— Да я не угрожаю! — запаниковал зять. — Просто пытаюсь объяснить, что так будет правильно: мужчина должен быть хозяином.
— А сейчас ты кто? — спокойно спросил отец Люды.
— Получается, что никто, — пожаловался Тимур. — Живу тут без каких-либо прав.
— Не устраивает — сними себе квартиру или заработай на свою, — ровным тоном ответил отец. — Но присваивать чужое — это не по-человечески.
— Он потребовал, чтобы я встала на колени перед его матерью.
Илья Николаевич замер. Его голос стал зловеще тихим:
— Повтори, что ты сказал?
— Да мы просто немного… погорячились, — пробормотал Тимур.
Отец не обратил внимания на его слова. Без лишних слов он направился в спальню, взял дорожную сумку Тимура и принялся собирать его вещи.
— Что такое? Что вы делаете — удивился зять.
— Помогаю упаковать чемодан, — спокойно ответил Илья Николаевич. — Унижать мою дочь в своем доме тебе не дозволено.
— Я отказываюсь уезжать!
— Ты уедешь к своей любимой маме. Там будешь требовать переписать на себя все имущество и квартиру — прервал отец, вынес сумку в коридор и поставил у двери. — Остальное получишь завтра.
— Людочка, скажи что-нибудь! — крикнул Тимур.
