— Перепиши дачу на брата, — потребовала мама по телефону, и ее голос, всегда имевший металлические нотки, сейчас звенел натянутой струной. Я молча смотрела на закипающий чайник, слушая, как он сначала робко гудит, а потом начинает сердито пыхтеть, словно разделяя мое негодование. — Лен, ты меня слышишь?
— Слышу, мама, — тихо ответила я, Елена Петровна, пятидесятипятилетняя вдова и заведующая читальным залом в областной библиотеке Ярославля. Моя жизнь давно текла по раз и навсегда заведенному руслу: работа, дом, редкие встречи с подругой, воскресные звонки маме. Русло это было не бурным, но спокойным и предсказуемым, как течение нашей Волги в летний день. И вот теперь в это русло кто-то бросил огромный камень.
— Ну так что ты молчишь? Дело-то серьезное. Коле нужно где-то строиться. Семья у него растет, Артемке уже десять, а они все в двушке ютятся. А у тебя что? Пустой участок, заросший бурьяном, и домик этот твой, который вот-вот развалится. Тебе-то он зачем? Ты одна.
Я прикрыла глаза. Не бурьяном. Там цвели флоксы, которые сажала еще моя бабушка, и пионы, которые мы выбирали вместе с отцом. И домик не разваливался. Он был старый, да. Скрипучий, с покосившейся террасой и замшелой крышей. Но он был живой. Он пах яблоками, сухими травами и папиной «Примой». Этот домик и шесть соток земли под ним были единственным, что отец оставил лично мне. «Это, Леночка, твое убежище, — сказал он за год до ухода. — Что бы в жизни ни случилось, у тебя всегда будет место, где можно просто дышать». Маме и брату Николаю тогда досталась квартира, которую они благополучно разменяли. А мне — дача. Мое убежище.
— Мама, это папин подарок, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Это память.
— Память в сердце надо хранить, а не в гнилых досках! — отрезала Галина Сергеевна. — Живым надо помогать! Брат твой родной мучается, а ты за сарай свой держишься. Эгоистка! Я Коле сказала, что ты у нас умница, что все поймешь. Не позорь меня!
Я налила себе кипяток, рука слегка дрожала. В чашке закружился пакетик с ромашковым чаем. Успокаивает нервы. Сейчас это было необходимо.
— Думать тут нечего! — не унималась она. — Завтра Коля к тебе заедет после работы, обсудите все. Документы надо готовить. И не вздумай ему отказывать! У меня сердце больное, ты же знаешь.
