— Она больна, — сказал он без предисловий. — У неё действительно проблемы с сердцем. И ещё… депрессия. Врач сказал, ей нужно сменить обстановку, отвлечься. Поэтому салон красоты…
— Паша, — перебила Татьяна. — Я не против, чтобы твоя мама открыла салон. Пусть открывает. Но не на деньги от нашей квартиры.
— Я понимаю. Я… я отказался. Сказал, что мы не будем продавать квартиру.
— Она сказала, что я предатель. Что она меня не вырастила для того, чтобы я выбрал жену вместо матери. Что я неблагодарный и…
Он не договорил. Татьяна видела, как ему тяжело. Галина Петровна умела бить по больному, знала, на какие кнопки нажимать.
— Паша, я не заставляю тебя выбирать между мной и твоей мамой. Но я хочу, чтобы в нашей семье решения принимали мы с тобой, а не она. Чтобы наш дом был нашим, а не её филиалом.
— Я знаю. И ты права. Но как ей это объяснить? Она же не понимает…
— А должна? Паша, это наша жизнь. Мы не обязаны её объяснять и оправдывать. Твоя мама взрослый человек, у неё своя жизнь. Пусть живёт её.
Павел молчал, крутил в руках чашку с остывшим кофе.
— Я скучаю, — тихо сказал он. — По дому, по тебе. По нашей нормальной жизни.
— Я тоже скучаю. Но, Паша, если ты вернёшься, а потом снова поддашься на её манипуляции…
— Не поддамся. Обещаю. Я… я даже к психологу записался. Чтобы научиться выстраивать границы. Это она, кстати, иронично. Мама всегда говорила, что психологи — шарлатаны, а теперь из-за неё приходится идти.
Татьяна первый раз за неделю улыбнулась.
— Это хороший шаг. Правильный.
Они вернулись домой вместе. Квартира встретила их тишиной и лёгким запахом пыли. Павел открыл окна, впуская свежий воздух. Татьяна поставила чайник.
— Знаешь, — сказал Павел, обнимая её сзади. — Мама сказала одну правильную вещь. Что нам нужно думать о будущем. Только не так, как она предлагала.
— Может, правда, пора детей заводить? Но жить мы будем здесь, в нашем доме. И воспитывать их будем мы, а не бабушка.
Татьяна повернулась к нему.
— А если твоя мама снова начнёт давить?
— Тогда мы будем держаться вместе. Ты и я. Наша семья.
Через месяц Галина Петровна вернулась из гостей. Первым делом она позвонила сыну с новым планом — на этот раз она хотела купить дачу, и ей снова нужны были деньги. Павел спокойно выслушал её и сказал:
— Мама, мы с Таней копим на ребёнка. Извини, но помочь не можем.
Трубка взорвалась возмущёнными воплями. Павел держал телефон на расстоянии от уха, а Татьяна, сидевшая рядом, сжимала его руку в знак поддержки.
— Мама, — твёрдо сказал он, когда поток обвинений иссяк. — Я люблю тебя. Но у меня есть своя семья, и её интересы для меня на первом месте. Если ты это не принимаешь — мне жаль.
Он положил трубку. Телефон тут же зазвонил снова, но Павел отключил звук.
— Она не простит, — сказал он, глядя на мигающий экран.
— Простит, — Татьяна обняла его. — Когда внуки появятся, точно простит. Ни одна бабушка не устоит.
— А если будет пытаться и их контролировать?
— Тогда мы снова будем держаться вместе. Мы же семья, Паш. Настоящая семья.
