Не знаю, сколько времени прошло, пока я, распластавшись на снегу, кое-как закрепил лыжу так, чтобы продолжить путь. Пурга стала стихать, а потом и вовсе прекратилась. Я все думал о матери с развевающимися белыми волосами: привиделось или предупредить хотела о чем-то? Бросился догонять отряд.
Едва добрался до ближайшего невысокого занесенного снегом холма, как вдруг услышал голоса. Сначала обрадовался, что наши, но потом понял, что так быстро догнать бы их точно не смог. Прислушался. Речь явно не русская. Я из-за холма того тихонько выглянул и обомлел, товарищи мои стояли с поднятыми вверх руками, безоружные, а вокруг них суетились финны, связывая руки веревками и привязывая по очереди к тяжелым саням-волокушам. Отряд попал в засаду.
— Буду от беды всякой беречь, — резанули по ушам предсмертные слова мамы, и снова лицо ее перед глазами встало. Все мои товарищи в тот день в плен попали, что с ними сталось, не знаю. Понимаешь, мать просто так не приходит!
— Надо еще раз попытаться передать донесение. Есть добровольцы? — воспоминания Ивана прервал громкий шепот командира, который, помусолив потрескавшимися губами грязный карандаш, что-то писал на клочке бумаги. Потом он плотно запаковал листок в непромокаемый конверт. — Идти придется вброд по реке, это единственный путь. Если переправу осилите, там и до штаба наших частей рукой подать, и пули с этого берега уже не достанут.
Повисла пауза. Где-то очень близко разорвался очередной снаряд, в окоп посыпались комья земли, все пригнулись.
— Вставай и беги, иначе кости твои тут и сгниют! — Иван открыл глаза и увидел, как мать наклоняется к нему и протягивает в окоп руку.
— Уходи отсюда, иначе могилу твою здесь не найдут никогда. – Лицо ее было черным от земли и копоти, платок рваной грязной тряпкой трепетал на ветру. Иван потянул к ней руку.
— Вставай и беги, — повторила мать и растворилась.
— Я пойду, — Иван опомнился от видения и понял, что произнес это вслух. Вздрогнул своих слов, но отступать было некуда.
— И я, — Петька положил руку ему на плечо. Всего набралось пятеро добровольцев.
То ползком, то короткими перебежками стали они спускаться к реке. Снаряды грохотали вокруг и вырвали из земли целые куски. Солдаты жались к траве, словно пытаясь раствориться в ней, стать незаметными, боялись оглянуться, сделать лишнее движение.
Добрались до реки и поползли вдоль нее в поисках брода.
Иван буквально нутром чувствовал, насколько дико он устал. Уткнулся на мгновение лицом в сгнившие от дождя листья и сделал глубокий вдох, чтобы собраться с силами. Следом за ним сопели Петька и Серега из Лодейного поля, замыкали их небольшой отряд братья Ильдар и Равиль, которых непонятно, каким образом занесло сюда из далекого Татарстана.
