-Петя, можно тебя на секундочку
Ну вот подумал Пётр, сейчас начнётся, всё, кончилась сказка…
-Петруша, у тебя денежки-то есть? — спросила Ирина, — а то неудобно как-то, без денег
Пётр Борисович закивал головой, есть мол.
-На вот возьми, купишь ей там мороженое или вату… Ну идите, идите с богом, — подталкивая к дверям сказала Ирина Петровна.
Уже выйдя из подъезда, Пётр Борисович боковым зрением заметил тощую и длинную знакомую фигуру, направляющуюся к ним в подъезд, фигура близоруко щурилась и пыталась рассмотреть лица Петра и Марии.
Но Пете было плевать Петруша шёл на свидание с девушкой, как когда-то в юности
-Куда это твой недоделанный намылился?
-И тебе мама здравствуй. Ой, не спрашивай…
-Костюм новый нацепил, свадебный, дурак дураком. Идёт, рожу воротит, будто я его не узнаю, полудурка.
Говорила тебе Ирка, за Геньку Малохина выходить надо было Генька рукастый, а этот…
-Мам, да Генька твой, третий раз женат и всё по любви. О чём ты…
-А твой чё? Я стесняюсь спросить, что за Шапокляк рядом с ним трётся?
И женщины зашептались о чём-то серьёзном.
-Ой, гляди Ирка. Он хоть и дурак дураком, но свой, родной всё же.
-Мам, я сама переживаю, но мне обещали, что всё будет отлично…
-Ну смотри самам, — серьёзно сказала тёща, —
а чё это он мне сегодня подлец помидоры -то не отвезёт получается?
-Ну ничего, скотина, я на тебе потом высплюсь, — пробурчала тёща, — я тебе покажу свиданку, ты у меня попляшешь на огороде, подлюга. Я тебе там и стихи почитаю, и картину покажу, маслом…
А Пётр шёл с волнением и казалось ему, что все завидуют. Вот мол, Петенька-то, отхватил молодку.
Маша всю дорогу молчала, а потом вдруг начала строить планы, как они будут жить. Как купят дачу, у неё есть у мамы конечно, но нужна своя. Помидорчики там посадить, огурчики. Заведут ребёночка, Маше уже тридцать три, уже пора.
После родов, в года три ребёнкиных, поедут в Анапу, поездом. Курицу зажарят, яиц наварят, надо будет горшок купить с крышкой обязательно, говорит мечтательно Маша…
-Конечно, Петя. А как ты через весь вагон извиняюсь. продукты жизнедеятельности своего ребёнка понесёшь?
Петруше стало тоскливо. Что опять? Опять дача и помидоры? Опять отдых поездом раз в три года в Анапе?
Но как же Бродский, Кандинский? А как же гулянья под луной? Чтение стихов, звёзды? Когда это всё?
Какие дети, какая Анапа? Он прошёл через всё это тридцать лет назад…
-Петруша! — требовательно сказала Маша, — ты совсем меня не слушаешь, в чём дело?
Пете уже не казалось что ему все завидуют, ему казалось что над ним все насмехаются, вот старый болван, вырядился, как на свадьбу… Пете захотелось домой, к своей Ирише.
Чёрт, вспомнил Пётр, помидоры же сегодня тёще обещал отвезти, время… Время есть надо драпать…
-Маша, Мария Ипатьевна, выслушайте меня, пожалуйста…
И Пётр, волнуясь и путаясь, начал оправдываться и говорить что Маша хорошая девушка, что она найдёт себе ещё свою судьбу. А он Пётр благодарит её за подаренные минуты счастья окунуться в юность и почувствовать себя мальчишкой…
