— Нет, я чувствую, будет сын. Будет похож на него. — рот Нади скривился, словно она сейчас снова заплачет, но этого не случилось. — Я ведь так его любила… так любила… как безумная. Неужели, так можно? Просто из-за каких-то дурацких традиций? Из-за предрассудков? С живым человеком, а? Марин! Я не понимаю!
— Это для нас они дурацкие. — вздохнула я. — А у них там годами и веками всё создавалось и укреплялось. Может, ты попробуешь ещё раз с ним поговорить?
— Не стану. Вон, он даже с работы сбежал. Трус! А видела бы ты, как он со мной разговаривал… как чужой! Жуть. Я как в фильм ужасов попала. А всё разрушила одна единственная фраза: у нас будет ребенок. Ладно. Всё. Проехали!
И всё. Правда И с тех пор, как не было Жени Кузумяна в жизни Нади.
Как-то раз она отпросилась в поликлинику, а к нам в офис ураганом влетела женщина. Высокая, с черными волосами и крупными чертами лица. На мгновение мне показалось, что она меня ударит.
— Это ты, мерзавка, с моим сыном путаешься?! — набросилась на меня женщина.
Говорила она с еле заметным акцентом. Кавказским акцентом. Я могла и не спрашивать, о каком сыне речь — всё стало понятно.
Глаза женщины метали молнии, а ноздри хищно раздувались.
— Никто уже не путается с вашим сыном, успокойтесь! Он уволился давно, и они расстались.
— Не ты, значит! Где она?
— Нет её. Могу позвать охрану. Позвать?
— Ты что, угрожать мне будешь? — казалось бы, заводиться было уже некуда, но даме это удалось. — Хамка невоспитанная! Позови её! Позови ту, которая мою семью разрушила! Меня муж хочет бросить, говорит, плохого сына воспитала! Я воспитала? Я его научила спать с кем попало?
Из комнаты за моей спиной выглянул Елизаров, но увидев грозную армянку, ретировался. Конечно! Дождёшься от них поддержки!
Я встала, налила Жениной маме воды, и принялась втолковывать, что та, которая ей нужна, на больничном. Надя должна была вернуться из поликлиники на работу, но мне хотелось её защитить. Поэтому, я врала, что Надя болеет, а также говорила правду о том, что Женя её бросил. Втолковывала этой злой и расстроенной женщине, как маленькой.
— Почему вы пришли? Женя же отказался от своей девушки.
— Да знаю я имя её! Надя. — женщина произнесла это с крайней степенью презрения. — Ты не врешь мне, что она на больничном?
— Вот тебе мой телефон. — дама записала номер на стикере. — Позвони, как только она выйдет с больничного. Поняла?
Это было сказано в приказном тоне, словно я служила у неё горничной. Информацию о том, что ей сын Женя больше не встречается с Надей женщина как будто не слышала. Не воспринимала. Продолжала кипеть и гореть своим праведным гневом и желанием покарать мерзавку. Что там у них происходит? Я недоумевала. Если Женя ушел от Нади и ничего не рассказал родителям, то что привело эту женщину в наш офис?
С Надей они, слава Богу, разминулись. Я, подпрыгивая от нетерпения, дождалась коллегу и сказала:
— Знаю, ты просила не говорить про Женю, но кое-что случилось…
