Катя думала, что мальчик испугается, но нет — он осторожно взял щенка на руки и впервые по-настоящему улыбнулся. Ночью, когда щенок плакал, Ваня спросил:
— А почему он скулит?
— К мамке хочет, — сонно ответила Катя.
— И я хочу, — шепотом сказал мальчик и взял щенка к себе в постель.
Катя хотела запретить, но передумала. А наутро постель впервые за долгое время была сухая.
Артём захаживал к ним через день: щенка проверял, мальчику небылицы рассказывал, привозил Кате из города продукты, которые она просила — здесь, в поселке, не все можно было купить. Хороший парень, этот Артем, нравился он Кате. Вот бы Маша за такого замуж вышла, но нет — выбрала себе какого-то баобаба!
Летом забот много, и время быстро летело. Дочь стала звонить все реже и говорила все меньше, так ни разу и не приехала. Кате жалко было мальчика, и она, как могла, развлекала его — водила в магазин за мороженым, на спортивную площадку и в местный клуб, где иногда показывали фильмы и даже концерты, летом, правда, редко. Вот в один из таких походов они и встретили Валентину.
Валентина вечно соревновалась с Катей, ещё со школьных лет. Катя догадывалась, что та когда-то была влюблена в ее Тимофея, поэтому так и продолжала доказывать Кате, что она живёт лучше: и помидоры у нее крупнее, и корова молока больше даёт, не говоря уже про дочку, которая уехала в Санкт-Петербург и стала архитектором. Вот и сейчас Катя видела — Валентина чуть ли не подпрыгивает от нетерпения, так ей хочется Кате нос утереть.
— Что-то давно тебя не было видно, — сказала Катя, чтобы быстрее с этим покончить.
— Да я к дочке в Питер летала, — раскудахталась Валентина. — Никак меня отпускать не хотела! Все водила меня то туда, то сюда. Ты не представляешь, кого я видела! Саму Литвинову! Вот те крест, стояла рядом со мной прямо как ты сейчас! Я хотела автограф взять, но, как назло, ничего подходящего с собой не было! Ой, а Дашка же моя замуж выходит, мы по магазинам ходили, платье ей выбирали и все такое…
— Вот и отлично, — перебила ее Катя. — Может, внуков, наконец, тебе родит!
Лицо у Валентины аж скривилось — не в первый раз Катя ее этим поддевала. И тут только взгляд Валентины упал на мальчика. При виде его темной кожи брови Валентины, нарисованные черным карандашом, косыми запятыми пошли вверх.
— А это кто? — спросила она таким тоном, словно Катя могла украсть ребенка.
— Так внук мой, — с гордостью произнесла Катя. — Я же говорила, что Маша в Америку уехала. Вот, привезла в гости на лето.
— Врешь! — взвизгнула Валентина. — Ни в какой Америке она не живёт! Я ее в аэропорту видела, она сказала, что в Израиле была! А теперь, дескать, домой вернулась.
Катя растерялась. И прежде чем нашлась, что ответить зловредной Валентине, успела подумать — неужели она к этому своему опять поехала?
— Ты неверно поняла, — высокомерно заявила, наконец, Катя. — Да, ездила отдыхать в Израиль, сейчас тут погостит и в Америку полетит. Ну, ты же сама понимаешь — сколько там ни живи, дом-то все равно здесь!
