Ирина Петровна медленно встала. Её лицо, только что доброжелательное и мягкое, вдруг сделалось каменным. В глазах появился холодный блеск, а руки… руки мелко тряслись, словно их било током.
— И ты молчала, — произнесла свекровь странно изменившимся голосом. — Три месяца молчала. Врала мне в каждом телефонном разговоре.
Полина вжала голову в плечи:
— Артём запретил говорить. Сказал, что сам всё объяснит.
— Объяснит? — Ирина Петровна взяла со стола чашку и с такой силой сжала её, что побелели костяшки пальцев. — Что именно он собирался объяснить? Как бросил жену с двумя детьми? Как заставил врать собственную мать?
Она резко поставила чашку обратно, расплескав остатки чая.
— А что я должна была делать? — в голосе Полины прорвалась горечь. — Звонить вам и жаловаться? «Здравствуйте, Ирина Петровна, ваш сын меня бросил, пришлите денег»?
Свекровь смотрела на неё странно долгим взглядом. Потом вдруг коротко кивнула:
— Да. Именно это ты и должна была сделать.
В дверном проёме показалась растрёпанная голова Ксюши:
— Мама, когда папа придёт? Я спать хочу, а он обещал сказку.
Полина беспомощно взглянула на свекровь. Та опустилась на корточки перед внучкой:
— Папе пришлось снова уехать, солнышко. Но я расскажу тебе самую чудесную сказку. И даже не одну! А завтра мы все вместе поедем в парк.
— А папа? — не унималась девочка.
— Папа… — Ирина Петровна на секунду запнулась, но голос оставался ровным, — папа присоединится к нам позже.
Когда Ксюша ушла, свекровь вернулась к столу. Её руки всё ещё дрожали, но теперь это была не просто дрожь — это была ярость.
— Он звонил мне вчера. Рассказывал, как вы все чудесно живёте, как планируете отпуск летом. Я ещё удивилась — раньше это ты всегда звонила, рассказывала о детях.
— Я не могла, — Полина покачала головой. — Просто не могла больше врать. Поэтому перестала звонить.
Ирина Петровна молча достала телефон, нажала на контакт «Артём» и включила громкую связь. Гудки раздавались в тишине кухни, отдаваясь в висках Полины болезненной пульсацией.
— Мам, ты что-то хотела? — голос Артёма звучал нетерпеливо, на фоне играла музыка.
— Да, сынок, — неожиданно ласково ответила Ирина Петровна. — Я сейчас у вас дома. Полина говорит, ты скоро будешь?
Пауза. Музыка стихла.
— Э-э-э… Я сегодня задерживаюсь. Совещание срочное.
— Странно, — так же мягко продолжала свекровь. — А Полина сказала, что ты три месяца назад съехал к другой женщине. Кто-то из вас путается в показаниях, сынок.
Снова пауза. Потом раздражённый выдох:
— Чёрт, она рассказала? Я же просил…
— Значит, правда, — Ирина Петровна произнесла это так тихо, что Полина едва расслышала.
— Мам, послушай, — в голосе Артёма появились заискивающие нотки. — Это сложно объяснить по телефону. Мы с Полиной… у нас давно всё разладилось. Она перестала за собой следить, только детьми занималась…
— А чем ещё она должна была заниматься? — так же тихо спросила Ирина Петровна.
— Ну, знаешь… — Артём замялся. — Собой, мной, отношениями. А она только — дети, дети, дети…
