— Рита твоя тут. С детьми. В доме. Я думала, ты сдала…
Люба сначала не поняла. Потом бросила всё — и в тот же вечер была в селе.
Рита действительно заселилась. На кухне — её сумки, на кровати — одежда. Дети бегали босиком по комнатам. Ванна залита пеной, храпит пьяный голос в колонке телефона.
— Ты с ума сошла?! — Люба срывалась впервые за долгое время. — Люди приедут! Ты сорвёшь аренду!
— Это и мой дом! — Рита стояла в дверях, руки в боки. — Ты думала, бумажкой меня лишила всего? Ага! Вот пусть суд решает.
— Но ты же сама отказалась! Всё оформлено у нотариуса! Я вложилась. Это не по-человечески…
— А ты по-человечески, да? Два дома урвала — одна! — крикнула Рита. — А я с детьми по съёмным углам мотайся? Мне вообще жить негде!
— Это ты выбрала, — голос Любы дрогнул. — Не я. Я вкалывала, чтобы выбраться. Я ночами плакала, копила на курсы. Ты веселилась. Теперь вспомнила, что есть сестра?
— Мне плевать! Я не съеду. Подам в суд. Отсудим всё по-честному!
Люба не отвечала. Просто развернулась и уехала. В груди жгло — ярость, боль, разочарование.
Следующие недели были как в тумане. Квартиранты, узнав, что дом занят, расторгли договор. Люба вернула деньги. С работы приходила без сил, ела на ходу, почти не спала. Потом поехала к юристу. Достала документы — нотариально заверенный отказ от доли, завещание бабы Нади, все бумаги по ремонту и аренде.
— У вас очень сильная позиция, — сказал юрист. — Всё оформлено по закону. Если дойдёт до суда — вы точно выиграете. Она не имеет права ни на имущество, ни на доход с него.
Но дело было не в суде. Дело — в том, что осталась только зола.
Через два месяца пришло письмо. Рита действительно подала иск — требовала вернуть долю и половину дохода с аренды. Люба смотрела на бумагу и ничего не чувствовала. Только усталость.
На суд она пришла в светлом платье, аккуратно уложенными волосами. Рита — в чёрной куртке, с потухшим взглядом. С ней были дети. Судья слушал, листал бумаги, кивал.
— Имущество делилось добровольно, — сказал он наконец. — Имеется нотариально удостоверенный отказ от наследственной доли. Оснований для удовлетворения иска нет. В иске отказано.
Люба вышла из зала с пустотой внутри. Не радость. Не победа. Просто — конец.
Осенью она вернулась в дом. Там было грязно: разбитая кружка, разводы на полу, одеяла в комках. Всё, что она создавала — растоптано.
Она не плакала. Просто открыла окна, надела перчатки и принялась убирать. Снова. Своими руками. Как умела.
Позже она отмыла окна, убрала старые занавески, поставила свежие цветы. Дом будто выдохнул. И сам стал чище, спокойнее.
На веранде Люба заварила чай. Налил дождь. Тихо. За окнами — темнело, а в ней было светло. Потому что теперь это было её.
И всё, что она сделала — было по-настоящему.
Прошла зима. Весной Люба вернулась в город — она теперь работала в косметологическом кабинете при частной клинике. Записей хватало, женщины приходили по рекомендации. Она жила спокойно, не спеша.
