— Ты что, уходишь? — в растерянности спросила она, глядя на чемодан.
Катя смотрела прямо, без страха, без слов.
— Да, Тамара Николаевна, я уезжаю. К сестре. На время. Здесь больше не могу находиться.
— Всё-таки не выдержала… Я так и думала. Сама с этим сталкивалась в своё время. Он стал другим, да. Но я молчала. Думала, ты его удержишь. А ты — ты держалась до последнего. Я это вижу.
Катя сглотнула, едва слышно ответила:
— Пусть теперь ваш сын сам с собой живёт. Мне больше нечего ему давать.
Мать опустила глаза. Долго молчала.
— Ты не обижайся. Я к тебе очень хорошо относилась. Но прошу: не руби с плеча. Отдохни. Может, всё-таки наладится у вас.
Катя не ответила. Взяла чемодан, проверила молнию, прислушалась к звукам за дверью. Было тихо. Очень тихо.
После того как Тамара Николаевна ушла, Катя долго стояла у двери. В квартире было тихо. Чемодан стоял собранный, пакеты рядом. Она накинула куртку, сунула телефон в карман и вышла на этаж.
Поднялась на один пролет вверх. Постучала. Через мгновение Галина Степановна открыла — в халате, с пледом на плечах.
— Ой, Катюш, что-то случилось?
Катя улыбнулась устало.
— Я уезжаю. Хотела просто попрощаться.
Галина замерла на секунду, потом широко распахнула дверь:
— Заходи. На минуточку хоть. Я чайник уже ставила.
Катя прошла на кухню. Села за стол. Галина налила чай, поставила перед ней печенье.
— Ты девочка добрая, тёплая. Всё на себе тащила. А он… ну, ты сама всё знаешь. Только прошу тебя — береги себя, Катюша. И не сомневайся: ты всё сможешь. Всё у тебя впереди.
Катя слушала молча, лишь кивнула. В груди сжалось.
— Спасибо вам. Правда.
Они обнялись у дверей. Галина выдохнула:
— Пиши, если что. Или звони. Я всегда рада.
Катя кивнула и пошла вниз, к выходу.
Поезд тронулся мягко, почти неслышно. Напротив сидела женщина в вязаной кофте, в руках — кулёк с карамельками.
— Угощайся. Домашние, сама делаю, — сказала она, пододвигая пакетик.
Катя взяла одну, кивнула. Женщина вдруг произнесла, глядя в окно:
— Муж пил, бил. Двадцать лет терпела. Потом ушла. Теперь живу на даче. Вон как похорошела. Видишь, щёки розовые.
Катя чуть улыбнулась. Без усилия. Просто — тепло пошло внутри.
В доме сестры пахло запеканкой и мокрыми детскими носками. Катя, в футболке и мягких штанах, возилась с племянниками на полу. Один залез на спину, другой тянул за хвостик.
— Тётя Катя, ты надолго?
— Не знаю. Посмотрим.
Она говорила спокойно, не обещая и не отталкивая.
Вечером телефон мигнул. Инга: «Ну как ты? Не скучаешь по тому идиоту?»
Катя набрала коротко: «Нет.»
Спустя неделю она подала резюме. Откликнулась небольшая фирма, офис на окраине. Женщина-администратор с короткой стрижкой сразу сказала:
— Ты мне по глазам понравилась. Не робей. Всё покажем.
В первый день дрожали руки. Но коллега, парень в клетчатой рубашке, подсказал, как включить принтер. Потом кто-то пододвинул шоколадку. День прошёл быстро.
