Входная дверь щёлкнула. Игорь. Он эти дни приходил поздно, уходил рано. Избегал разговоров. Но сегодня прошёл на кухню, сел напротив.
— Мама плакала, — сказал он без предисловий.
Я кивнула. Знала, что будет плакать. Валентина Ивановна умела давить на жалость виртуозно.
— Но ты была права, — добавил он вдруг.
Я подняла глаза. Игорь смотрел в окно, теребил край скатерти.
— Лёшка снял комнату у одногруппников. Оказывается, мог это сделать с самого начала. Просто мама решила… ну, сэкономить.
Сэкономить. На нас. На нашем терпении, на нашем пространстве.
— Прости, — сказал муж тихо. — Я должен был тебя поддержать. Ты же правда чувствовала себя чужой в собственном доме.
Я молчала. Что тут скажешь? Да, чувствовала. Да, было больно. Но сейчас, глядя на падающий снег, я думала не об этом.
— Знаешь, — сказала я наконец, — я рада, что так вышло.
— Да. Я поняла важную вещь. Что могу сказать «нет». Что имею на это право. И что мой дом — это место, где мой голос должен быть слышен.
Игорь кивнул, потянулся за моей рукой. Я не отстранилась, но и не ответила на пожатие. Ещё рано. Доверие — штука хрупкая, его просто так не вернёшь.
— Мама говорит, на Новый год не придёт к нам, — сказал он.
— Придёт. Через пару недель позвонит, как ни в чём не бывало.
— Она твоя мать. Я её изучила.
Мы сидели молча, смотрели на снег. В квартире было тихо — настоящая, уютная тишина. Не та напряжённая, когда в соседней комнате сидит чужой человек, а спокойная, домашняя.
Мой дом. Где никто не возьмёт мой йогурт без спроса. Где не нужно биться за розетку. Где моя подпись — это моя подпись, и никто не посмеет её подделать.
Я допила чай, встала:
— Пойду книгу почитаю. В кабинете.
— Да. В моём кабинете.
И пошла. А за спиной остался муж, который, кажется, начал что-то понимать. Медленно, со скрипом, но начал.
В кабинете пахло свежестью — я утром проветривала. На подоконнике стоял мой любимый фикус, на столе — только мои бумаги. Я села в кресло, укуталась пледом, открыла книгу.
За окном падал снег. В квартире было тихо. И эта тишина была моей. Заработанной, отвоёванной, заслуженной.
Я улыбнулась и начала читать.
Другие читают прямо сейчас
