— Слушай меня внимательно, — заговорил он жёстко. — Прекрати реветь. Ты хозяйка квартиры или кто? Твоё имя в документах на собственность?
— Вот и действуй как хозяйка! Какая кладовка, мам? Ты в своём уме? Это твой дом! — Он помолчал, потом добавил мягче: — Мам, я понимаю, тебе трудно. Но если сейчас не поставишь их на место, они тебя сожрут. И квартиру отберут, помяни моё слово.
— Но как? Они же родные…
— Родные, которые за твоей спиной регистрацию оформляют? Мам, очнись! Дай им неделю на сборы. Неделю, слышишь? И чтобы духу их не было.
— Миш, а если не уедут?
— Участкового вызовешь. Скажешь, что незаконно вселились. Регистрация без согласия собственника — это вообще-то подделка документов. Хочешь, я билет куплю, прилечу?
— Нет, нет… Сама справлюсь.
— Вот и молодец. Ты сильная, мам. Просто забыла об этом. Покажи им, чья это квартира. И позвони мне потом, расскажи, как всё прошло.
Положила трубку и сидела долго, смотрела в окно. На улице шёл снег, крупный такой, пушистый. Как в детстве, когда мы с мамой лепили снеговиков во дворе. Мама никогда не давала себя в обиду. Мягкая была, добрая, но когда надо — стеной вставала.
— Прости, мам, — прошептала я пустой комнате. — Я сейчас всё исправлю.
Собрала их на кухне после ужина. Специально дождалась, пока Соню уложат. Ребёнок ни в чём не виноват.
Села напротив, сложила руки на столе. Ирина мыла посуду, Алексей листал журнал. Обычный вечер, только сердце колотилось так, что, казалось, все слышат.
— Мне нужно вам кое-что сказать, — начала спокойно.
Ирина обернулась, вытирая руки о полотенце. Алексей поднял глаза нехотя.
— У вас неделя, — сказала чётко, глядя им в глаза по очереди. — Ровно семь дней. Чтобы найти жильё и съехать.
Повисла тишина. Ирина открыла рот, закрыла. Алексей отложил журнал.
— Тёть Галь, вы что? — наконец выдавила племянница. — Мы же родные…
— Родные не оформляют регистрацию за спиной. Родные не обсуждают, куда переселить хозяйку квартиры.
— Да это же Лёша пошутил! — Ирина бросила испуганный взгляд на мужа.
— Неудачно пошутил. Неделя. Это окончательное решение.
Алексей встал, навис надо мной:
— А если не уедем? Мы прописаны тут, между прочим!
Я тоже встала. Оказалось, что злость придаёт сил.
— Незаконно прописаны. Без моего согласия. Это называется подделка документов. Участковый у нас хороший, отзывчивый. Думаю, разберётся быстро.
— Вы нас на улицу с ребёнком выгоняете! — Ирина всхлипнула, но слёзы были какие-то дежурные.
— Я вас к себе с улицы пустила. Месяц назад. Обещали на пару недель — живёте второй месяц. Хватит. Ищите жильё.
Развернулась и ушла. За спиной Алексей что-то рычал про старую ведьму, Ирина шипела на него. А я закрыла дверь своей комнаты и впервые за долгое время улыбнулась. Получилось. Я смогла.
Собирались молча. Ирина демонстративно громко вздыхала, укладывая вещи. Алексей носил коробки, хлопал дверью при каждом выходе. Только Соня крутилась под ногами, не понимая, почему все такие злые.
