Куратор кивала, делала пометки.
— У вас есть опыт работы с такими программами?
— Личный опыт, — я улыбнулась. — Полгода назад я сама была в похожей ситуации.
После встречи шла домой пешком. Телефон зазвонил на Патриарших. Незнакомый номер.
Сердце подпрыгнуло. Алексей. Первый раз за полгода.
— Нормально. Оля, я… можно увидеться?
Я остановилась у фонтана, смотрела на играющих детей.
— Поговорить. Я многое понял за это время.
— То, что ты была права. И то, что я был дураком.
В голосе слышалась усталость, раскаяние.
— Лёша, прошло полгода. Я другая теперь.
— Знаю. Читал твой блог.
— Каждую статью. Ты… ты нашла себя. Это видно.
Мы помолчали. Где-то вдалеке играла музыка, смеялись дети.
— Мама продала квартиру, — сказал он вдруг.
— В мае. Сказала, что планировала это давно, но не знала, как нам сообщить.
Я усмехнулась. Валентина Петровна до конца осталась собой.
— Снимаю студию рядом с работой. Понимаешь теперь, каково это.
— Оля, я хочу сказать тебе кое-что. Можно?
— Ты настоящая. Тогда я этого не понимал, а теперь понимаю. Ты настоящая, а я был трусом.
В кармане шуршала бумага — ответ из фонда должен был прийти на этой неделе. Новая жизнь, новые планы, новые люди. И где-то в прошлом — старая история, которая научила меня главному: дом — это не стены, а состояние души.
— Спасибо, что позвонил, — сказала я. — Береги себя.
Но я уже отключилась.
Дома заварила чай, села к окну. На столе лежали документы по проекту, план на завтра, книга, которую читала на ночь. Моя жизнь. Мой выбор. Мои правила.
В телефоне пищало сообщение от мамы: «Как дела, дочка?» Я набрала ответ: «Отлично. Живу.»
И это была правда. Я жила. По-настоящему жила впервые за долгое время.
Рекомендуем к прочтению
