Алексей пришёл в половине девятого. Усталый, растрёпанный — новый проект отнимал все силы. Я сидела за столом с книгой, делала вид, что читаю. На самом деле уже полчаса смотрела в одну точку.
— Привет, — он поцеловал меня в макушку. — Как дела?
Он посмотрел на меня внимательнее. Алексей всегда чувствовал, когда что-то не так.
Я хотела рассказать. Слова уже готовы были сорваться с языка: «Твоя мать продаёт квартиру и называет меня временной». Но что-то остановило. Может, страх. А может, гордость.
— Ничего. Просто устала.
Он пожал плечами, поверил. Пошёл в душ. Я проводила его взглядом и поняла: он не знает. Точно не знает. Валентина Петровна пока молчит.
На следующий день свекровь появилась с утра. Принесла пирожки с капустой, расставила по тарелкам, заварила чай. Вела себя как обычно — заботливо, но с лёгким оттенком покровительства.
— Олечка, а ты бы хотела детишек?
Вопрос прозвучал неожиданно. Я поперхнулась чаем.
— Не знаю. Мы не говорили серьёзно об этом.
Валентина Петровна кивнула, как будто получила нужную информацию.
— А то знаешь, время-то идёт. Тебе уже двадцать семь. А мужчины… они могут и подождать. У них времени больше.
Я смотрела на неё и думала: зачем эти разговоры, если я временная? Или это часть плана — выяснить, насколько я серьёзно настроена?
— Валентина Петровна, а вы… не думали о том, чтобы жить отдельно от нас?
— Зачем мне отдельно? Это моя квартира. Я здесь прописана с семьдесят восьмого года.
Прописана. Собственница. А мы жильцы. Временные жильцы.
Вечером Алексей заметил моё настроение.
— Оль, с тобой точно всё в порядке? Ты какая-то… отстранённая.
— Может, нам стоит поговорить о нашем будущем?
— О том, где мы будем жить. О детях. О планах.
Он сел рядом, взял за руку.
— А что, есть проблемы с тем, где мы живём?
Я посмотрела ему в глаза. Честные, открытые. Он действительно не знает.
— Нет. Наверное, нет.
Я не ответила. Он обнял меня, и я позволила себе на минуту расслабиться. Но в голове крутилось: он не защитит меня. Не потому что не хочет, а потому что не понимает, от чего защищать.
Следующие дни прошли в странном напряжении. Валентина Петровна приходила каждый день, но я уже слушала её по-другому. Каждая фраза, каждый взгляд казались многозначительными.
— Олечка, а у тебя родители как? Не скучают?
— Да так, интересуюсь. Может, стоит их почаще навещать?
— А работа у тебя стабильная? А то сейчас времена неспокойные, сокращения везде.
Я начала записывать эти разговоры в дневник. Не знаю зачем — просто хотелось зафиксировать. Понять логику.
А логика была простая: Валентина Петровна готовила почву. Мягко, ненавязчиво подталкивала к мысли, что моё место здесь непрочное.
Юридическая консультация помещалась в старом здании на Тверской. Коридоры пахли канцелярией и чужими проблемами. Я сидела в очереди уже полчаса, мяла в руках номерок и репетировала вопросы.
— Проходите, — женщина лет пятидесяти с усталыми глазами указала на стул напротив стола.
— Меня зовут Ольга. Я живу в квартире свекрови. Хочу понять свои права.
