— Красивая девочка. На вас похожа. А это кто?
Я взглянула туда, куда он показывал — фотография на холодильнике, где мы с Сергеем на даче, он обнимает меня за плечи, оба смеемся.
— Муж, — тихо ответила.
Андрей бережно отвел взгляд.
— Простите, не хотел…
— Да ничего. Просто еще не привыкла убирать.
Мы пили чай с лимоном и медом. Андрей рассказывал о своих путешествиях — как реставрировал храмы в Кижах, как жил месяц в скиту на Валааме, как научился понимать язык старых мастеров по одним только мазкам кисти.
— А вы музыку любите? — неожиданно спросил он.
— Да любую живую. Вот у меня в машине старые кассеты лежат…
Через минуту на моей кухне звучали песни группы «Браво». Андрей тихо подпевал, постукивая пальцами по столу. Я смотрела на него и думала, как давно в этом доме не звучал мужской голос.
— Знаете, Вера, — сказал он, когда музыка стихла, — вам идет эта тишина. Но и смех вам тоже идет.
— Я редко смеюсь теперь.
— А зря. У вас такой смех… словно колокольчик звенит.
Он встал, подошел к окну, посмотрел на мой маленький садик, где под снегом спали кусты смородины.
— Уютно у вас. По-домашнему. Я уже забыл, что такое бывает.
— Снимаю комнату у одной бабушки. Временно, пока работу ищу постоянную.
Что-то в его интонации заставило меня насторожиться, но он тут же переключился на другую тему.
— А можно завтра заехать? У меня есть хорошая грунтовка для икон, хочу показать.
Когда он ушел, я долго сидела на кухне, слушая тишину. Но теперь она была другой — не пустой, а наполненной ожиданием. Впервые за два года мне хотелось, чтобы завтра наступило быстрее.
Перед сном, чистя зубы, поймала свой взгляд в зеркале. Глаза блестели. Когда это случилось в последний раз?
— Мам, а он нормальный? — Лена откусывала яблоко, сидя на табурете посреди кухни. Приехала неожиданно, в пятницу вечером, сказала, что соскучилась.
— Что ты имеешь в виду? — я мыла посуду, стараясь говорить равнодушно.
— Ну этот твой Андрей. Ты о нем уже месяц рассказываешь.
— Не месяц, а три недели. И ничего особенного не рассказываю.
— Мам, ты купила новую помаду. И кофточку. И вообще… ты какая-то другая стала.
Я обернулась. Лена смотрела серьезно, без намека на насмешку.
— Не знаю. Ты правда счастлива? Или просто боишься снова остаться одна?
Вопрос больно ударил. Я выключила воду, вытерла руки полотенцем.
— Почему ты так спрашиваешь?
— Потому что я тебя знаю. Ты всегда была… как бы это сказать… самодостаточной. А сейчас в каждом слове про него слышится какая-то тревога.
Лена была права, и я это чувствовала. Андрей звонил нерегулярно, иногда пропадал на несколько дней, объясняя это работой. На мои вопросы о планах отвечал уклончиво. А я ловила себя на том, что жду его звонков, как подросток.
— Может, я просто отвыкла от отношений, — сказала я, садясь напротив дочери.
— Мам, а что ты о нем знаешь? Где работает, где жил раньше, есть ли у него дети?
— Он рассказывает постепенно…
— За три недели, — поправила я и сама услышала, как глупо это прозвучало.
Лена допила свой чай, поставила кружку на стол.
