Надежда Ивановна мыла окна с той старательностью, с какой делала это уже тридцать лет. Каждое движение тряпкой было выверенным, привычным. За окном моросил октябрьский дождик, и она торопилась закончить до того, как капли снова забрызгают стекло. Завтра приедет внучка Катя — первокурсница из педагогического, а бабушка хотела, чтобы всё было идеально.
Телефон зазвонил как раз в тот момент, когда она полоскала тряпку в тазу. Номер незнакомый. Надежда вытерла руки о фартук и взяла трубку.
— Надежда? Это Игорь.
Она замерла. Голос узнала сразу, хотя не слышала его уже пять лет. Тот же негромкий, уверенный тон, словно между ними не пролегла целая пропасть обид и разочарований.
— Игорь… — только и смогла выдавить она.
— Да, это я. Как дела? Как здоровье?
Вопросы звучали буднично, почти дружелюбно. Но Надежда чувствовала, что за этим вежливым тоном скрывается что-то ещё. Игорь никогда не звонил просто так.
— Нормально всё, — осторожно ответила она. — А у тебя как?
— Тоже ничего. Слушай, нам нужно встретиться. Есть один документ, который надо обсудить. Завтра в два дня тебе подойдёт? В кафе на Пушкинской, помнишь? Где мы раньше встречались.
Сердце у Надежды забилось чаще. Какой документ? О чём он говорит?
— Игорь, а нельзя по телефону? О чём речь?
— Лучше при встрече. Это несложно, не волнуйся. Пятнадцать минут — и всё решим.
В его голосе появились знакомые нотки — мягкое принуждение, которое она когда-то принимала за заботу. Теперь это звучало по-другому.
— Я не знаю… Завтра внучка приезжает…
— Надя, это важно. Для нас обоих. Приди, пожалуйста.
Она сжала трубку. За окном дождь усилился, капли барабанили по стеклу, которое она только что помыла.
— Хорошо, — тихо сказала она. — Завтра в два.
— Отлично. До встречи.
Гудки в трубке показались ей особенно резкими. Надежда медленно положила телефон и посмотрела на недомытые окна. Настроение испортилось окончательно. Что ему от неё нужно? Пять лет назад он ушёл, сказав, что она «слишком скучная для серьёзных отношений». Тогда ей было пятьдесят три, и она поверила, что действительно не заслуживает большего.
Теперь ей пятьдесят восемь, и она училась жить заново. Работала в школе, нянчила внучку, читала книги, которые раньше не успевала читать. Жизнь налаживалась. И вот — звонок из прошлого.
Тряпка в её руках стала тяжёлой. Надежда поставила таз на подоконник и прислонилась к стене. Что за документ? И почему он не может рассказать по телефону?
Подпиши, а потом поговорим
Кафе на Пушкинской почти не изменилось за эти годы. Те же бордовые занавески, тот же запах кофе и выпечки. Надежда пришла на десять минут раньше и села за столик у окна — тот самый, где они когда-то обедали по воскресеньям. Руки дрожали, она сжимала их в замок на коленях.
Игорь появился ровно в два. Постарел, волосы поседели, но осанка всё та же — прямая, уверенная. Он окинул зал взглядом, заметил её и подошёл, не спеша.
— Привет, Надя. Как дела?
— Здравствуй. Нормально всё.
