Он сел напротив, достал из кармана коричневую папку и положил на стол. Надежда смотрела на эту папку и чувствовала, как нарастает тревога.
— Чай будешь? — спросил Игорь, махнув рукой официантке.
— Не надо. Давай сразу к делу. О чём ты хотел поговорить?
Игорь улыбнулся — той самой улыбкой, которая когда-то казалась ей обаятельной, а теперь выглядела слишком холодной.
— Подпиши, а потом поговорим, — сказал он, открывая папку и выкладывая несколько листов. — Это не займёт много времени.
Надежда наклонилась и прочитала первую строчку: «Заявление об отказе от права собственности на жилое помещение по адресу…»
Адрес был её адресом. Её квартиры.
— Игорь, что это? — голос у неё дрожал.
— Формальность. Видишь ли, когда мы жили вместе, я многое вкладывал в твою квартиру. Помнишь, делали ремонт? Мебель покупали? Теперь мне нужно это оформить официально.
— Но это же моя квартира! Я её получила от родителей, ты здесь ни при чём!
— Надя, не нервничай. — Игорь наклонился ближе, голос стал тише, увереннее. — Я не хочу тебя выгонять. Просто нужно зафиксировать мою долю. Для налогового вычета, понимаешь? Подпишешь — и забудем об этом.
Надежда перечитывала документ. Слова плыли перед глазами. «Отказываюсь от всех прав на указанное жилое помещение в пользу…»
— Это же полный отказ! Тут написано, что я отдаю тебе всю квартиру!
— Ерунда какая. — Игорь махнул рукой. — Это просто формулировка. Юристы так пишут. На деле ничего не изменится.
Надежда отодвинула бумаги.
— Я не буду это подписывать.
Лицо Игоря мгновенно изменилось. Улыбка исчезла, появилось выражение, которое она помнила по их последним ссорам.
— Надя, не будь глупой. Я пытаюсь решить всё мирно. Если не подпишешь, придётся обращаться в суд. Ты хочешь, чтобы все узнали о наших отношениях? Чтобы соседи, коллеги, твоя внучка знали, что ты пять лет жила с мужчиной без регистрации?
Удар был точным. Надежда побледнела.
— Это… это никого не касается.
— Ещё как касается. Суд — дело публичное. Придётся рассказывать, как мы жили, кто что покупал, кто за что платил. Неприятно будет, правда?
Он снова придвинул бумаги.
— Подпиши, и никто ничего не узнает. Тебе же лучше.
Надежда смотрела на документы и чувствовала, как мир сужается до размера этого столика. Игорь ждал, постукивая пальцами по папке. За окном проходили люди, жили своими жизнями, а она сидела в ловушке, которую не понимала.
— Мне нужно подумать, — прошептала она.
— Думай. Но долго не тяни. Я не очень терпеливый.
Автобус тащился по пробкам, а Надежда смотрела в окно и не видела ничего. В голове крутились слова Игоря: «Подпиши, а потом поговорим». Как будто разговаривать можно только после того, как она лишится крыши над головой.
Дома пахло пирожками — Катя уже приехала и хозяйничала на кухне. Восемнадцатилетняя внучка была копией покойной дочери Надежды: такие же тёмные волосы, такие же карьи глаза, такая же привычка хмурить брови, когда что-то не нравится.
