Они сидели в темноте, держась за руки, и Надежда впервые за много лет почувствовала, что мать её понимает. Не требует, не упрекает, а просто понимает.
— Я не знаю, как жить по-другому, мам.
— А ты попробуй. Попробуй хоть раз сказать «нет». Не развалится от этого мир.
Анна Васильевна тихо засмеялась.
— Тогда пусть развалится. И начнём всё сначала.
Галина приехала в субботу утром, когда на улице поземка мела, а ветер выл так, что окна дрожали. Надежда как раз заваривала матери лекарственный сбор, когда услышала звук мотора.
— Мамочка моя! — Галина ворвалась в дом, румяная от мороза, в новой дублёнке. — Как дела? Как самочувствие?
Анна Васильевна сидела за столом в тёплом платке, попивая травяной чай.
— Нормально, доченька. Надя хорошо ухаживает.
— Вот и славно! — Галина сбросила дублёнку и села рядом. — Мам, у нас завтра у Серёжи день рождения. Родственники приедут, стол накрывать нужно. Так что побудьте пока ещё у Нади, хорошо? Недельку, максимум две.
Надежда замерла с чайником в руках. Недельку, максимум две. А потом что — опять день рождения? Или Новый год? Или просто так, потому что «тебе проще»?
— Галя, — сказала она тихо. — А если я скажу «нет»?
Сестра обернулась с удивлённым лицом.
— Нет, не буду больше сидеть с мамой одна. Нет, не буду тащить на себе то, что мы должны делать вместе.
— Надя, ты что, с ума сошла? — Галина вскочила со стула. — У меня дети, муж, дом полная чаша! А ты одна живёшь, тебе что стоит…
— Мне не проще! — взорвалась Надежда, и чайник чуть не выскочил у неё из рук. — Мне не проще! Понимаешь? У меня тоже работа, тоже проблемы, тоже жизнь есть!
— Какая жизнь? — Галина смотрела на неё с недоумением. — Ты же никуда не ходишь, ни с кем не встречаешься. Сидишь дома, как затворница.
— А когда мне ходить, когда встречаться, если я постоянно за кем-то ухаживаю? Если постоянно кому-то что-то должна?
Анна Васильевна молча слушала, поворачивая голову то к одной дочери, то к другой.
— Надя, не капризничай, — Галина перешла на тот тон, каким разговаривают с упрямыми детьми. — Подумай сама — у меня семья, обязательства. А ты…
— А я что? Не человек? — Надежда поставила чайник на стол с такой силой, что тот звякнул. — Слушай меня внимательно, Галина. Либо мы договариваемся — неделю мама у тебя, неделю у меня. Либо нанимаем сиделку на двоих. Либо отвозим её в дом престарелых, где за ней будут ухаживать профессионалы.
— Ты с ума сошла! — побледнела Галина. — Дом престарелых! Мать родную!
— Тогда ухаживай сама. Я больше не буду.
Галина схватила дублёнку и натянула её на ходу.
— Ну и сестрица! Ну и дочка! — бросила она на прощание. — Увидишь, что будет, когда сама старой станешь!
Дверь хлопнула, машина завелась и укатила, оставив после себя только тишину и запах выхлопных газов.
Анна Васильевна допила чай и посмотрела на дочь.
— Правильно сделала, — сказала она спокойно. — Пора было.
