— Лгите на здоровье. Я знаю, что правда на моей стороне. — Это мы еще посмотрим, — он бросил трубку, не прощаясь. Маргарита положила телефон на стол и вытерла вспотевшие ладони о брюки. Ей было страшно. Но отступать она не собиралась.
Через месяц состоялось первое судебное заседание. Маргарита пришла за полчаса до начала, сильно нервничая. Все необходимые документы она предоставила заранее — медицинские карты Елены Михайловны, тот самый календарь с пометками, записку из шкатулки, распечатки своих звонков и смс. Игорь и Светлана сидели со своим адвокатом — солидным мужчиной лет пятидесяти в строгом деловом костюме.
Судья — женщина средних лет с внимательным, серьезным лицом — открыла заседание. Адвокат истцов изложил их позицию: Елена Михайловна Соколова в последние годы жизни сильно страдала от хронических болей, принимала сильнодействующие лекарства, которые могли влиять на ее сознание и способность трезво мыслить. Маргарита Комарова, воспользовавшись беспомощным состоянием пожилой женщины, вошла к ней в доверие и оказала психологическое давление, чтобы та переписала на нее квартиру.
Судья повернулась к Маргарите:
— Ответчик, что вы можете сказать по существу предъявленных исковых требований?
Маргарита встала, ее голос слегка дрожал, но она старалась говорить четко:
— Я помогала Елене Михайловне на протяжении четырех лет. Мы познакомились через общий чат нашего дома, где она попросила помощи с инъекциями. Впоследствии я стала помогать ей с покупкой продуктов, с уборкой в квартире, с приобретением лекарств. О существовании завещания я не знала вплоть до дня ее смерти. Она сама попросила меня помочь ей дойти до нотариуса, сказав, что ей нужно решить некоторые формальные вопросы. Я ждала ее в коридоре и не присутствовала при составлении документа.
— В материалах дела имеется календарь с определенными пометками, — судья подняла со стола соответствующую папку. — Можете пояснить, что это за пометки?
— Это личный календарь Елены Михайловны. Она отмечала в нем дни, когда звонила своим детям. Как видно, звонки происходили раз в полтора-два месяца, и часто звонки не принимались, или разговор длился всего несколько минут. Она очень переживала по этому поводу и всегда с надеждой ждала их звонков.
Судья внимательно пролистала несколько страниц календаря. Игорь отвернулся и уставился в окно.
— Также в деле имеются медицинские документы покойной, — продолжила судья. — Выписки от участкового терапевта и кардиолога за последний год ее жизни. Во всех документах указано: сознание ясное, ориентирована полностью, адекватна. Последнее плановое обследование было проведено за месяц до даты составления оспариваемого завещания.
Адвокат истцов попытался возразить:
— Уважаемый суд, но это не было специализированным психиатрическим освидетельствованием!
