Маргарита бережно поставила на кухонный стол аптечный пакет, извлекла из него три упаковки таблеток. Лекарства аккуратно легли рядом с салфетницей, их яркие этикетки резко контрастировали с потертой скатертью. Возле окна, в своем привычном глубоком кресле, сидела Елена Михайловна. Ее руки, пальцы которых были скрючены и распухли от многолетней болезни, неподвижно лежали на коленях, в лучах заходящего солнца они казались почти прозрачными.
— Елена Михайловна, вот ваши лекарства. Ровно три упаковки, как доктор прописал, — голос Маргариты был тихим и спокойным, он словно растворялся в тишине комнаты.
Пожилая женщина медленно повернула голову, ее взгляд скользнул по блистерам, а затем устремился в лицо девушки.
— Маргариточка, сколько я тебе должна? Назови сумму, я должна рассчитаться с тобой.
— Ничего вы мне не должны. Мы же договаривались. Это моя небольшая помощь.
— Как это — ничего? — Елена Михайловна сделала попытку приподняться, но резкая боль в колене заставила ее снова опуститься в кресло, лицо ее на мгновение исказила гримаса. — Такие лекарства не могут стоить дешево. Тысячи полторы-две, я чувствую. Я не могу позволить себе быть должной. Это неправильно.
Маргарита мягко коснулась ее плеча, поправила клетчатый плед, сползший на пол.
— Вы уже полностью рассчитались в прошлый раз. И в позапрошлый. Поверьте мне, этого достаточно. Давайте не будем больше об этом.
— Когда это было? Месяц назад? А сколько раз ты с тех пор приходила? Сколько времени ты на меня потратила? — упрямство в голосе старушки смешивалось с искренним беспокойством. Она потянулась в сторону старого серванта, где в ящике лежала ее сумка, но пальцы не слушались, отказываясь выполнять простейшее движение. — Доченька, ну возьми хотя бы немного. Пожалуйста. Мне очень неловко перед тобой.
— Елена Михайловна, не нужно…
— Выходит, я для тебя совсем чужая? Ты помогаешь мне из милости, и даже не позволяешь мне отблагодарить тебя? — Голос Елены Михайловны задрожал, а в уголках ее мудрых глаз заблестели предательские слезинки.
Маргарита глубоко вздохнула, подошла к серванту, достала потертый кошелек и вынула из него несколько купюр.
— Хорошо, я беру. Вот видите, все в порядке.
— Ну вот и замечательно, — Елена Михайловна сразу успокоилась, достала из кармана платочек и аккуратно промокнула глаза. — А то я уж подумала, что ты на меня обиделась. Что я сделала что-то не так.
Маргарита спрятала деньги в карман своих джинсов. Она прекрасно знала, что реальная стоимость лекарств была в несколько раз выше, но вступать в спор не стала. Она понимала, что для Елены Михайловны было жизненно важно сохранять чувство собственного достоинства, ощущать, что она не обуза, а просто человек, который может позволить себе оплатить небольшую помощь.
