Она пошла в спальню и достала чемодан. Андрей смотрел, как она складывает вещи.
— Собираюсь. Поживу пока в квартире дедушки.
— Марин, не глупи. Давай поговорим спокойно.
— Мы говорили. Много раз. Ты всегда выбираешь сторону матери.
— А я твоя жена! Или это ничего не значит?
Андрей сел на кровать, обхватил голову руками.
— Марин, пожалуйста. Не уходи. Я поговорю с мамой, объясню ей…
— Что объяснишь? Что квартира моя? Она это знает. Просто не хочет принимать.
Марина закрыла чемодан. Она чувствовала странное спокойствие. Решение было принято.
— Если ты уйдёшь, мама не простит тебе этого, — сказал Андрей.
— А я не прощу ей того, что она пытается отнять у меня.
— Нет. Это констатация факта. Я устала бороться. Устала доказывать. Твоя мать никогда не примет меня. А ты никогда не встанешь на мою сторону.
Она взяла чемодан и направилась к двери. Андрей пошёл за ней.
— Марин, подожди. Давай… давай найдём компромисс.
— Какой? Отдать половину квартиры твоей матери? Или всю?
— Нет, но… может, хотя бы сдавать и делиться доходом?
Марина остановилась в дверях.
— Андрей, эта квартира — не только недвижимость. Это благодарность дедушки за мою заботу. Твоя мать хочет отнять у меня это. А ты ей помогаешь.
— Я не помогаю! Я пытаюсь найти решение!
— Решение простое — свекровь должна смириться с тем, что квартира моя. Но она не хочет. И ты не хочешь.
Она вышла из квартиры. Андрей остался стоять в дверях. Он не пошёл за ней.
Квартира дедушки встретила Марину тишиной. Она была уже убрана после похорон, но везде ещё чувствовалось присутствие старика. Его книги на полках, фотографии на стенах, любимое кресло у окна.
Марина села в это кресло и заплакала. Первый раз за всё это время. Слёзы текли по щекам, и она не пыталась их останавливать. Она плакала о дедушке, который стал ей ближе родного деда. О муже, который предал её. О семье, которая оказалась чужой.
Телефон звонил не переставая. Андрей, Галина Петровна, Светлана. Она не отвечала. Потом начали приходить сообщения.
От Андрея: «Марин, вернись. Давай всё обсудим».
От свекрови: «Ты разрушаешь семью! Одумайся!»
От Светланы: «Марина, ты делаешь больно Андрею. Это неправильно».
Она отключила телефон.
Утром в дверь позвонили. Марина посмотрела в глазок — Галина Петровна.
— Открой, я знаю, что ты там! Соседи видели, как ты входила!
Марина не стала открывать. Свекровь стучала, кричала, угрожала. Потом ушла.
Через час пришёл Андрей.
— Марин, открой. Это я.
Она открыла. Муж выглядел помятым, небритым.
— Мама сказала, ты не открываешь дверь.
— Твоей матери я открывать не буду.
— Марин, вернись домой. Мама обещала больше не поднимать эту тему.
— Почему ты так думаешь?
— Потому что знаю её. Она не остановится, пока не получит своё.
Андрей прошёл в квартиру, огляделся.
— Ты собираешься жить здесь?
— А как же наша квартира? Наша семья?
— Какая семья, Андрей? Где твоя мать унижает меня, а ты молчишь?
— Я не молчу! Я пытаюсь сохранить мир!
— Мир за мой счёт. Это несправедливо.
