И через неделю Катерина собралась на дачу. Лиза смотрела на её сборы, но не останавливала, вопросов не задавала. В субботу утром за ней заехали Соня с отцом. Катерина вышла из подъезда с чемоданом и огромной сумкой. К ней подошёл высокий и поджарый мужчина лет шестидесяти, с благородной сединой в волосах.
— Катерина Сергеевна? Я отец Сони, Александр Николаевич. — Он рассматривал её, и она вдруг покраснела от заинтересованного мужского взгляда.
Александр Николаевич взял сумки и легко погрузил их в багажник иномарки. От него веяло спокойствием и надёжностью.
Соня с Катериной сидели на заднем сиденье и шептались всю дорогу.
— Слушай, а сколько твоему отцу лет? Он же ещё совсем молодой, — спросила Катерина подругу. — Ага, он у меня ещё ого-го! — сказала Соня, и они весело рассмеялись.
Дом оказался довольно просторным, двухэтажным и комфортным. Александр Николаевич провёл по нему экскурсию, затопил камин, показал Катерине, как с ним обращаться.
— Как обычная печка. Ничего хитрого.
Ага, только печку Катерина видела у бабушки в глубоком детстве. Она привезла готовые продукты, даже гречку и макароны сварила заранее. Не знала же, как тут обстоят дела с плитой. А тут всё вполне приспособлено для жизни, почти как в городе.
После обеда Соня с отцом уехали, и Катерина осталась одна. Она походила по дому, осваиваясь, развесила вещи в шкафу, доела макароны с сосиской. Кое-где в окнах других домов горел свет, значит, она не одна.
От тишины звенело в ушах. На свежем воздухе спала как младенец. Встала утром отдохнувшая и спокойная.
На работу Катерина стала опаздывать, автобусы иногда подводили. Но зато порозовела на свежем воздухе, снова улыбалась и не ходила с опущенной головой.
Дочь звонила, просила прощения и вернуться. Катерине очень хотелось домой, но она сдерживала себя.
— Не переживай, у меня всё хорошо. Лучше расскажи, как ты, как себя чувствуешь? — спрашивала она Лизу.
Дочь говорила, что тоже всё хорошо, но соседи волнуются, интересуются, куда подевалась Катерина. Катерина понимала, что Лиза что-то не договаривает и тоже страдала, но решила до родов остаться на даче.
— Я сама ушла, вы меня не выгоняли. А если кто будет спрашивать, говори, что врачи прописали мне деревянный дом и свежий воздух. Если что, сразу звони, приеду, — на прощание говорила она.
В пятницу приехала с работы, и у забора увидела машину Александра Николаевича. Поспешила в дом. А там натоплено, на столе продукты лежат. Александр Николаевич хозяйничал на кухне.
— Извините, решил проведать вас, заодно продукты привёз. Вижу, справляетесь.
— Да, спасибо. Я сейчас ужин приготовлю… — Катерина засуетилась, чтобы скрыть смущение и радость.
— Да ехать мне пора, — ответил Александр Николаевич, снова пристально разглядывая Катерину.
— Нет уж. Мне тут и поговорить не с кем. От тишины скоро оглохну, — сказала Катерина и принялась ставить на стол тарелки.
— Да, тут тихо. Жена тоже к тишине привыкнуть не могла.
Катерина впервые услышала от него о жене. Замерла, боясь сказать лишнее, не искреннее.
