— Не на стороне, — возразила Лена. — Просто он между двух огней. Для него это не про квартиру, а про семью. А ты… ты защищаешь свое, и я тебя понимаю. Но, может, стоит поговорить с ним без эмоций? Объяснить, почему тебе так важно, чтобы этот дом был твоим.
Татьяна задумалась. Лена была права — эмоции мешали. Но как говорить спокойно, когда внутри всё кипит? Она поблагодарила подругу и пообещала перезвонить. А потом решила, что пора брать себя в руки. Если Сергей не понимает, как много значит для нее эта квартира, она объяснит. А если свекровь не отступит… что ж, придется найти способ поставить точку.
К обеду в дверь позвонили. Татьяна напряглась — неужели опять Валентина Петровна? Но на пороге стоял курьер с огромной коробкой.
— Вам посылка, — буркнул парень, вручая ей бланк для подписи.
Татьяна нахмурилась. Она ничего не заказывала. В коробке оказались те самые бархатные шторы — темно-синие, тяжелые, с золотистой оторочкой. К ним прилагалась записка: «Танечка, это для вашего уюта. С любовью, Валентина Петровна».
Татьяна почувствовала, как внутри закипает злость. Это уже не просто намек — это откровенный вызов. Свекровь не просто советовала, она действовала, будто ее слово — закон. Татьяна схватила телефон и набрала номер Сергея.
— Ты знал, что твоя мама прислала шторы? — спросила она, едва он ответил.
— Какие шторы? — в голосе Сергея было искреннее удивление. — Тань, я на совещании, что случилось?
— Твоя мама прислала мне эти дурацкие бархатные шторы, которые она вчера расхваливала! — выпалила Татьяна. — Без моего согласия, без обсуждения! Она что, серьезно думает, что может так себя вести?
— Тань, успокойся, — Сергей понизил голос. — Я поговорю с ней. Обещаю. Просто… не начинай войну, ладно?
— Войну? — Татьяна чуть не задохнулась. — Это она начала! А ты… ты опять просишь меня молчать?
— Я не прошу молчать, — в его голосе появилась усталость. — Я прошу подождать. Я разберусь. Вечером поговорим, хорошо?
Татьяна бросила трубку, не ответив. Она была в ярости — не только на свекровь, но и на Сергея. Почему он не может просто сказать своей матери, чтобы она перестала? Почему он каждый раз уходит от конфликта, оставляя ее разбираться с этим одной?
Она посмотрела на коробку с шторами, стоящую посреди гостиной. Хотелось выкинуть их в мусорку, но вместо этого она просто оттащила коробку в кладовку и захлопнула дверь. Пусть стоят там, пока она не решит, что с этим делать.
К вечеру Сергей вернулся домой мрачнее тучи. Татьяна сразу поняла, что он говорил с матерью — его брови были сведены, а губы сжаты в тонкую линию.
— Я позвонил маме, — начал он, не глядя на жену. — Она сказала, что хотела сделать сюрприз. Что не думала, что ты так отреагируешь.
— Сюрприз? — Татьяна фыркнула. — Это не сюрприз, Сережа. Это попытка показать, кто здесь главный. Она даже не спросила, хочу ли я эти шторы!
Сергей сел на диван, потирая виски.
— Тань, я понимаю, что она перегибает. Но она моя мама. Она не со зла. Просто… для нее это способ показать, что она заботится.
