— Таня, что за тон? — Валентина Петровна, свекровь, всплеснула руками, будто ее ударили. — Я просто сказала, что шторы эти как из комиссионки. А у Сереженьки вкус, он такое не любит!
Татьяна сжала кулаки, чувствуя, как кровь приливает к вискам. Она стояла посреди своей новой квартиры — просторной трешки в спальном районе, которую выгрызла у жизни собственными силами. Десять лет упорной работы, ночные смены в редакции, бесконечные фрилансе, отказ от отпусков — все ради этого момента, когда она, наконец, получила ключи. И вот теперь, спустя всего неделю после переезда, Валентина Петровна явилась «в гости» и с порога начала перекраивать ее жизнь.
— Валентина Петровна, — Татьяна старалась говорить спокойно, — шторы я выбирала сама. Они льняные, экологичные, и мне они нравятся. А Сергей… он вообще не против.
Свекровь фыркнула, поправляя идеально уложенные седые локоны. Ее глаза, цепкие, как у ястреба, обшаривали гостиную, выискивая новые мишени для критики.
— Не против он, конечно, — проворчала она. — Сереженька у меня добрый, всегда всем угождает. Но я-то мать, я знаю, что ему нужно! Вот, посмотри, я тут каталог принесла, — она вытащила из сумки глянцевый журнал с пометками. — Есть бархатные шторы, темно-синие, солидные. Для семейного дома — самое то.
Татьяна почувствовала, как внутри все сжимается. Семейный дом? Это ее дом. Ее. Не Сереженьки, не их общий, а именно ее. Она купила эту квартиру на свои деньги, без единого рубля от мужа или его семьи. И теперь эта женщина, которая за три года их брака ни разу не поинтересовалась, как Татьяна живет, чего хочет, вдруг решила, что имеет право диктовать правила?
— Валентина Петровна, — Татьяна сделала глубокий вдох, — давайте я еще раз объясню. Эту квартиру я купила на свои сбережения. Ипотеку плачу я. И решения здесь тоже принимаю я.
Свекровь замерла, ее губы сжались в тонкую линию. Она явно не ожидала такого отпора. Обычно Татьяна была мягче, старалась сглаживать углы ради Сергея. Но сегодня что-то в ней щелкнуло. Может, это усталость от переезда, а может — осознание, что если не поставить границы сейчас, то дальше будет только хуже.
— Ну, знаешь ли, — Валентина Петровна выпрямилась, ее голос стал ледяным, — это ты сейчас так говоришь. А как Сережа вернется с работы, посмотрим, что он скажет. Он мой сын, и я не позволю, чтобы его в собственном доме так унижали!
— Унижали? — Татьяна чуть не задохнулась от возмущения. — Это я унижаю? Да вы с порога начали указывать, где что ставить и как жить!
В этот момент хлопнула входная дверь. Сергей, высокий, слегка сутулый, с усталыми глазами после долгого дня в офисе, вошел в прихожую. Он сразу почувствовал напряжение — его взгляд метнулся от жены к матери.
— Что тут у вас? — спросил он, скидывая ботинки. Его голос был осторожным, как у человека, привыкшего разряжать конфликты.
— Ничего, Сереженька, — Валентина Петровна тут же сменила тон на ласковый. — Просто обсуждаем с Танечкой, как сделать вашу квартиру уютнее. А она, похоже, не в настроении для моих советов.
