— Леночка, Олежек, садитесь! — скомандовала она. — Сегодня я именинница, так что всё по-моему!
Лена выдавила улыбку, но внутри чувствовала смутное беспокойство. Всё было слишком идеально — слишком много еды, слишком много гостей, слишком много улыбок. Она заметила, как Ира переглянулась с тётей Ниной, и это только усилило её подозрения.
Гостей действительно было много: дядя Саша, двоюродный брат Олега, с женой Светой, их сын-подросток Артём, уткнувшийся в телефон, ещё какие-то дальние родственники, которых Лена видела пару раз в жизни. Все шумели, смеялись, чокались бокалами. Музыка из старенькой колонки играла что-то из девяностых, и тётя Нина, сияя, принимала поздравления.
— Ну, как тебе? — Олег наклонился к Лене, пока они сидели за столом. — По-моему, здорово получилось.
Лена кивнула, но её взгляд был прикован к Ире, которая о чём-то шепталась с Катей, молодой девушкой лет двадцати, с яркими рыжими волосами. Катя хихикнула, бросив взгляд на Лену, и тут же отвернулась.
— Олег, — тихо сказала Лена, — мне кажется, они что-то задумали.
— Да ладно тебе, — он махнул рукой. — Просто радуются. Расслабься, всё нормально.
Но Лена не могла расслабиться. Она чувствовала себя чужой на этом празднике, словно её пригласили из вежливости. И каждый раз, когда тётя Нина или Ира бросали на неё взгляд, в груди что-то сжималось.
Кульминация наступила, когда подали десерт. Тётя Нина встала, и все затихли.
— Друзья, родные, — начала она, её голос дрожал от эмоций. — Спасибо, что вы все здесь. Шестьдесят пять лет — это вам не шутки! Но знаете, что делает меня по-настоящему счастливой? Наша семья. Мы всегда были вместе, поддерживали друг друга. И сегодня я хочу сказать спасибо Ире и Кате, которые всё это организовали.
Гости захлопали, кто-то крикнул: «Молодцы!» Лена тоже похлопала, но её улыбка была натянутой. Она ждала продолжения, и оно не заставило себя ждать.
— А ещё, — тётя Нина посмотрела прямо на Лену, — я хочу сказать, что семья — это когда все помогают друг другу. Без расчётов, без обид. И мне очень грустно, что не все это понимают.
Лена почувствовала, как кровь приливает к щекам. Все взгляды устремились на неё. Олег сжал её руку под столом, но это не помогло.
— Тёть Нин, — начала Лена, стараясь держать голос ровным, — если вы про меня, то давайте скажем прямо. Я отказалась оплачивать этот праздник, потому что у нас с Олегом свои расходы. Это не значит, что я не люблю семью.
— Любовь? — тётя Нина прищурилась. — Любовь — это когда ты открываешь свой дом, свой кошелёк, своё сердце. А ты, Лена, закрылась.
В комнате повисла тишина. Даже музыка, казалось, стала тише. Лена чувствовала, как горят глаза, но слёзы сдерживала изо всех сил.
— Я не закрылась, — сказала она тихо. — Я просто хочу, чтобы мои границы уважали.
— Границы? — Ира фыркнула, закатив глаза. Мы же семья, какие границы?
