Лена выдавила улыбку, но её пальцы так сильно сжали край стола, что побелели костяшки.
— Тёть Нин, — начала она, стараясь говорить ровно, — я очень рада за вас. Но я уже сказала Ире — я не буду оплачивать и организовывать этот праздник.
Тётя Нина замерла, её брови поползли вверх.
— То есть как это — не будешь? — её голос стал ниже, почти угрожающим. — Это же мой юбилей!
— Вот именно, — Лена посмотрела ей в глаза. — Ваш. Не мой. Если хотите праздновать — пожалуйста. Но я не намерена тратить на это наши деньги.
Олег, стоявший в дверях, выглядел так, будто хотел провалиться сквозь землю. Ира кашлянула, явно не ожидавшая такого поворота. Тётя Нина медленно поставила пакет с пирожками на стол и скрестила руки.
— Ну, знаешь, Лена, — начала она, — я думала, ты любишь нашу семью. А ты… ты просто жадная.
Слово «жадная» ударило, как пощёчина. Лена почувствовала, как горят щёки. Она хотела ответить, но в горле застрял ком. Олег шагнул вперёд:
–Тёть Нин, хватит. Лена права. Мы не можем каждый раз всё оплачивать. Давайте подумаем, как сделать по-другому.
— По-другому? — тётя Нина фыркнула. — В наше время семья помогала друг другу, а не считала копейки!
Лена встала, чувствуя, как дрожат колени.
— Я не жадная, — сказала она тихо, но твёрдо. — Я просто хочу, чтобы мои границы уважали. И если вы этого не понимаете, то, может, нам вообще не стоит собираться.
Повисла тишина. Ира смотрела на Лену широко раскрытыми глазами, тётя Нина поджала губы, а Олег, кажется, перестал дышать. Лена повернулась и вышла из кухни, чувствуя, как сердце колотится. Она не знала, что будет дальше, но одно было ясно — она больше не позволит использовать себя.
В гостиной Лена рухнула на диван, глядя в окно на серое небо. Её мысли метались. Она чувствовала вину — как же, отказать семье мужа! Но в то же время в груди росло что-то новое — уверенность, что она имеет право сказать «нет».
Через несколько минут в комнату вошёл Олег. Он сел рядом, молча глядя на свои руки.
— Лен, — наконец сказал он, — я не знал, что тебе так тяжело.
— Не знал? — она горько усмехнулась. — Олег, я тебе сто раз говорила. Но ты всегда отмахивался — «традиции», «семья». А я устала быть невидимкой в этой традиции.
Он кивнул, глядя в пол.
— Я поговорю с ними. Обещаю. Но… дай мне время.
Лена посмотрела на него. Ей хотелось верить, что он действительно попробует что-то изменить. Но в глубине души она знала — если ничего не изменится, она сделает это сама.
Тем временем в кухне Ира и тётя Нина о чём-то шептались. Лена не слышала слов, но по тону было ясно — они не собирались сдаваться. И, кажется, у них уже был какой-то план. Что-то подсказывало Лене, что этот юбилей станет не просто праздником, а настоящей проверкой для всех них.
— Мы сами всё организуем, раз ты такая принципиальная! — заявила Ира, стоя в дверях с сумкой в руках
— Сами? — Лена подняла взгляд. — То есть вы теперь будете праздновать без нас?
