— Привет, Лен! — Катя улыбнулась, но улыбка вышла вымученной. — Спасибо, что пустили нас.
— Привет, — Лена заставила себя улыбнуться в ответ. — Проходите, не стойте на пороге.
Дети протиснулись в прихожую, аккуратно сняли обувь и поставили её в угол. Лена удивилась — обычно дети Кати вваливались в квартиру, как ураган, разбрасывая вещи и требуя еду. Но сегодня Маша тихо поздоровалась, а Артём даже сказал:
— Тётя Лена, можно я рюкзак тут оставлю?
— Конечно, — кивнула она, всё ещё не веря своим глазам.
Сергей выбежал из кухни, раскинув руки.
— Катюха! — он обнял сестру так крепко, что та чуть не выронила чемодан. — Ну, рассказывай, что у вас там стряслось?
Катя отвела взгляд, её губы дрогнули.
— Потом, Серёж, — тихо сказала она. — Давай сначала устроимся.
Лена наблюдала за ней, чувствуя, как любопытство борется с раздражением. Что-то явно было не так. Катя, обычно болтливая и шумная, выглядела непривычно притихшей. А дети… Дети вели себя так, будто прошли курс этикета.
— Маша, Артём, хотите чаю? — предложила Лена, решив, что еда — лучший способ разрядить обстановку.
— А можно я помогу? — вдруг спросила Маша, глядя на Лену большими серыми глазами. — Я умею делать бутерброды. Мама научила.
— И я могу! — подхватил Артём. — Я картошку чищу. Папа говорит, что у меня нож, как у ниндзя.
Лена растерялась. Это были те же дети, которые в прошлый приезд устроили в гостиной сражение подушками и разлили сок на ковёр?
— Ну… давайте попробуем, — осторожно сказала она, ведя их на кухню.
На кухне началась странная, но неожиданно приятная суета. Маша ловко нарезала хлеб, намазывая его маслом и укладывая сверху сыр, а Артём, пыхтя от усердия, чистил картошку для пюре. Лена украдкой наблюдала за ними, чувствуя, как раздражение потихоньку отступает. Дети болтали без умолку — о школе, о новом мультфильме, о том, как Артём однажды поймал лягушку в парке.
— Тётя Лена, а у вас есть собака? — спросил Артём, вытирая руки о фартук, который Лена ему повязала.
— Нет, — улыбнулась она. — Но я всегда хотела. А у вас?
— Была, — Маша вдруг замолчала, опустив глаза. — Но папа… он сказал, что не может за ней ухаживать.
Лена почувствовала, как что-то сжалось в груди. Она посмотрела на Катю, которая сидела за столом с Сергеем, потягивая чай. Катя поймала её взгляд и быстро отвернулась, словно не хотела говорить на эту тему.
— Ладно, — Лена хлопнула в ладоши, чтобы разрядить неловкость. — Давайте сделаем блинчики? Маша, ты же говорила, что любишь сладкое?
— Да! — Маша просияла. — А можно с вареньем?
— Можно, — кивнула Лена, доставая миску. — Артём, будешь мешать тесто?
Пока дети с энтузиазмом взбивали яйца с мукой, Лена украдкой наблюдала за Катей и Сергеем. Они говорили тихо, почти шёпотом, и Лена уловила только обрывки: «…не могу больше…», «…дети не должны видеть…», «…надо что-то решать». Она поняла, что дело серьёзнее, чем просто ссора.
