Катя повернулась к ней, её лицо смягчилось.
— Лен, это мы должны тебя благодарить. Ты могла бы просто молчать, терпеть, но ты сразу позвонила мне, всё рассказала. Это… это честно.
Игорь, который до этого молчал, наконец заговорил:
— Мам, ты слышала? Катя и Ваня не хотят твоей «помощи». И я не хочу, чтобы ты продолжала давить на Лену. Это её квартира, её решение. И точка.
Тамара Григорьевна смотрела на всех по очереди, её лицо было смесью обиды, растерянности и чего-то, что Лена не могла точно определить — может, стыда? Она медленно опустилась обратно на стул, её плечи поникли.
— Я… я не думала, что так выйдет, — наконец сказала она, и её голос был едва слышен. — Я хотела, чтобы у Кати всё было хорошо. Чтобы у вас всех было хорошо.
— Тогда перестань решать за нас, — мягко, но твёрдо сказал Ваня. — Мы с Катей справимся. У нас есть работа, есть планы. Мы снимем квартиру, накопим на свою. Это будет дольше, но это будет наше.
Лена посмотрела на Игоря, ожидая, что он скажет. Он поймал её взгляд, кивнул, словно принимая решение, и повернулся к матери.
— Мам, ты должна извиниться. Не только перед Леной, но и перед Катей. Ты поставила всех в ужасное положение.
Тамара Григорьевна молчала, глядя в пол. Лена видела, как тяжело ей даются эти слова, как трудно признать ошибку. Но наконец свекровь подняла глаза.
— Простите, — сказала она тихо. — Лена, Катя… я правда не хотела вас обидеть. Я думала, что так будет лучше.
Катя подошла к матери, присела рядом и взяла её за руку.
— Мам, я знаю, что ты хотела как лучше. Но иногда твоё «лучше» — это не то, что нам нужно. Просто… дай нам самим решать, ладно?
Тамара Григорьевна кивнула, её глаза блестели. Лена вдруг почувствовала, что ей почти жалко свекровь — женщину, которая всю жизнь привыкла держать всё под контролем, а теперь столкнулась с тем, что её контроль никому не нужен.
Вечер прошёл в странной, но тёплой атмосфере. Катя и Ваня остались на ужин — Лена настояла, чтобы они поели. Разговоры были осторожными, но искренними. Тамара Григорьевна больше не поднимала тему квартиры, а вместо этого расспрашивала Катю о свадьбе, о платье, о планах на медовый месяц. Впервые за долгое время Лена видела в ней не грозную свекровь, а просто мать, которая волнуется за свою дочь.
Когда гости ушли, Лена и Игорь остались на кухне, убирая посуду. Миша уже спал, а в квартире было тихо, только тикали настенные часы.
— Ты молодец, — тихо сказала Лена, глядя на мужа. — Я не думала, что ты так твёрдо скажешь маме.
Игорь улыбнулся, но в его улыбке была усталость.
— Я сам не думал, что смогу. Но… я понял, что, если не поставлю точку, это никогда не закончится. Ты — моя семья, Лен. Ты и Миша. И я не хочу, чтобы кто-то заставлял тебя чувствовать себя чужой в нашей жизни.
Лена почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Она подошла к нему, обняла, уткнувшись лицом в его плечо. От него пахло домом — мылом и чем-то родным, что нельзя описать словами.
