Звонок в дверь прозвучал резко, как выстрел в тишине. Лена вздрогнула, посмотрела на Игоря, затем на Тамару Григорьевну. Свекровь сидела, всё ещё сжимая руки на коленях, её лицо было бледным после недавнего разговора. Игорь нахмурился, явно не ожидая гостей в такой момент.
— Кто там ещё? — пробормотал он, вставая.
Лена последовала за ним в прихожую, чувствуя, как сердце колотится. Она не была готова к новым сюрпризам — хватило и тех, что уже обрушились на неё за последние дни. Игорь открыл дверь, и на пороге появилась Катя, а рядом с ней — высокий парень в кожаной куртке. Ваня, её жених. Их лица были серьёзными, почти суровыми.
— Катя? — Игорь удивлённо отступил, пропуская их. — Что вы тут делаете?
— Нам надо поговорить, — Катя шагнула внутрь, бросив быстрый взгляд на мать. — Со всеми вами.
Лена почувствовала, как напряжение в комнате сгущается, словно перед грозой. Тамара Григорьевна поднялась со стула, её глаза сузились.
— Катюша, ты что, тоже против меня? — начала она, но Катя подняла руку, останавливая её.
— Мам, дай сказать, — её голос был твёрдым, без привычной мягкости. — Мы с Ваней узнали, что ты натворила. И нам это не нравится.
Тамара Григорьевна открыла рот, но Ваня шагнул вперёд, его спокойный, но уверенный тон заставил всех замолчать.
— Тамара Григорьевна, — начал он, — мы с Катей благодарны, что вы так заботитесь о нас. Но то, что вы делаете, — это не забота. Вы пытаетесь заставить Лену отдать свою квартиру, рассказываете всем, что она жадная, хотя она даже не отказывалась — вы просто поставили её перед фактом. Это нечестно.
Лена замерла, глядя на Ваню с удивлением. Она видела его пару раз — на дне рождения Игоря и каком-то семейном ужине, — но тогда он казался ей просто молчаливым парнем, который больше слушает, чем говорит. А теперь он стоял в их прихожей, глядя прямо на свекровь, и его слова звучали как приговор.
— Ваня, ты не понимаешь… — начала Тамара Григорьевна, но Катя перебила.
— Нет, мам, это ты не понимаешь! — её голос дрожал от эмоций. — Мы с Ваней не просили у Лены ничего. И не возьмём, даже если она предложит. Потому что это её квартира, её право, её жизнь. А ты… ты превращаешь нашу свадьбу в какой-то цирк!
Тамара Григорьевна побледнела ещё сильнее, её губы задрожали.
— Катя, как ты можешь так говорить? Я же для тебя старалась…
— Для меня? — Катя шагнула ближе к матери, её глаза блестели от слёз. — Если бы ты правда думала обо мне, ты бы спросила, чего я хочу. А я хочу, чтобы моя свадьба была радостной, а не поводом для семейных войн. Я хочу, чтобы мы с Ваней сами строили свою жизнь, без чужих жертв.
Лена почувствовала, как внутри что-то оттаивает. Она посмотрела на Катю, потом на Ваню, и вдруг поняла, что эти двое — не просто молодые ребята, которые случайно оказались в центре конфликта. Они были мудрее, чем она ожидала, мудрее, чем сама Тамара Григорьевна, которая всю жизнь привыкла решать за других.
— Катя, Ваня, — тихо сказала Лена, — спасибо. Я правда не ожидала, что вы так скажете.
