Нина Ивановна сдержала слово. Она больше не поднимала тему квартиры, а когда приходила в гости, приносила домашние пироги и спрашивала, не нужна ли помощь с ремонтом. Лена тоже изменилась — она стала чаще звонить Фаине, но не с претензиями, а чтобы поболтать или пригласить на прогулку с детьми.
Однажды вечером, когда ремонт был почти закончен, Фаина и Сергей сидели в квартире тёти Лиды, окружённые запахом свежей краски и звуками далёкого города за окном.
— Знаешь, — сказала Фаина, глядя на мужа, — я думала, что эта квартира — только моя. Но теперь понимаю: она наша. Твоя и моя.
Сергей улыбнулся, обнимая её.
— Наша, — согласился он. — И, может, когда-нибудь — наших детей.
Фаина кивнула, чувствуя, как сердце наполняется теплом. Они прошли через бурю, но вышли из неё сильнее. И теперь, стоя в квартире, которая стала символом их борьбы и их победы, Фаина знала: они научились уважать границы друг друга. А это, пожалуй, было самым ценным наследством.
