Фаина стояла посреди их маленькой кухни, всё ещё сжимая в руках полотенце, которым вытирала посуду. Прошёл день с того момента, как Сергей вернулся от матери, пообещав поставить точку в этом конфликте. Но внутри Фаины всё ещё бурлила тревога. Нина Ивановна не из тех, кто легко сдаётся. А Лена? Её неожиданное признание в кафе дало надежду, но хватит ли у неё смелости пойти против матери?
— Что она ответила? — Фаина опустилась на стул, чувствуя, как усталость накатывает волной.
Сергей сел напротив, его лицо было усталым, но в глазах горел непривычный огонь.
— Сначала кричала, — честно признался он. — Сказала, что я неблагодарный сын, что ты меня настроила против неё. Но потом… потом Лена её поддержала.
— Лена? — Фаина недоверчиво вскинула брови. — Твоя сестра?
— Да, — Сергей невольно улыбнулся. — Она приехала к маме утром, пока я там был. Сказала, что устала от этих споров. Что ты права, и что они с мамой перегнули палку.
Фаина молчала, переваривая услышанное. Лена, которая ещё недавно мечтала о доле в квартире, вдруг перешла на её сторону? Это было слишком неожиданно, чтобы сразу поверить.
— И что дальше? — спросила она, глядя на мужа.
— Мама согласилась отозвать юриста, — Сергей взял её за руку. — Но… она хочет с тобой поговорить. Сказала, что должна объясниться.
Фаина почувствовала, как внутри всё сжалось. Разговор с Ниной Ивановной? После всего, что было? Она не была уверена, что готова к этому.
— Я не знаю, Серёж, — тихо сказала она. — Мне нужно время.
— Я понимаю, — он сжал её руку. — Но, Фая, я хочу, чтобы ты знала: я с тобой. Что бы ни случилось.
Она посмотрела в его глаза и впервые за долгое время почувствовала, что он действительно на её стороне. Не между ней и своей семьёй, а рядом с ней. Это было маленькое, но важное чудо.
Через два дня Фаина согласилась на встречу. Не потому, что ей так уж хотелось видеть Нину Ивановну, а потому, что устала жить в напряжении. Если этот разговор мог поставить точку, она была готова его выдержать.
Они встретились в кафе — нейтральная территория, где никто не чувствовал себя хозяином. Нина Ивановна пришла одна, без Лены, что уже было неожиданно. Её обычно строгое лицо выглядело непривычно мягким, почти растерянным.
— Фаина, — начала она, едва сев за столик. — Я… я должна извиниться.
Фаина замерла, держа чашку с кофе. Извинения от Нины Ивановны? Это было так же вероятно, как снег в июле.
— За что? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Свекровь вздохнула, её пальцы нервно теребили край скатерти.
— Я вела себя неправильно, — сказала она, и каждое слово, казалось, давалось ей с трудом. — Я думала, что Лида… что она должна была оставить что-то и нам. Мы ведь с ней дружили много лет. Но я ошибалась.
Фаина молчала, боясь спугнуть этот момент. Нина Ивановна, всегда такая уверенная, сейчас выглядела как человек, который впервые признаёт свою ошибку.
