— Я не знаю, что делать, Лен, — выдавил Сергей, потирая виски. — Это же не просто дача. Это мамин дом, память о папе.
— А наша семья? — Лена шагнула ближе, её голос стал тише, но от этого только жёстче. — Мы для тебя что, не важны? Мишка вчера спросил, поедешь ли ты с нами. И я не знала, что ответить, Сережа. Не знала!
Сергей замер, его лицо побледнело. Он смотрел на неё, словно видел впервые, и Лена вдруг поняла: это был её предел. Кульминация всего, что копилось годами.
На следующее утро дом был непривычно тихим. Сергей ушёл на работу ещё до того, как Лена проснулась, оставив на столе записку: «Поговорим вечером. Люблю вас». Лена смотрела на эти слова, написанные его аккуратным почерком, и чувствовала, как внутри борются гнев и надежда. Она хотела верить, что он выберет их, но в глубине души боялась, что всё закончится, как всегда.
Она решила отвлечься и занялась детьми. Мишка рисовал корабль, который хотел построить на море, а Соня раскрашивала картинку с дельфинами, напевая что-то невнятное. Лена сидела рядом, помогая Соне не выходить за линии, но мысли её были далеко. Она вспоминала, как они с Сергеем мечтали о большой семье, о путешествиях, о доме, где всегда будет смех. А теперь их дом был полон напряжения, и всё из-за одного человека — Раисы Петровны.
Телефон завибрировал, вырвав её из размышлений. Номер был незнакомым. Лена нахмурилась, но ответила.
— Алло, Елена? — голос был мужской, с лёгким хрипловатым акцентом. — Это Виктор, мастер по ремонту. Сергей просил позвонить. Я сегодня смотрел дачу Раисы Петровны.
— И что там? — спросила она, стараясь звучать спокойно.
— Ну, трещина в фундаменте есть, но не критичная, — мужчина кашлянул. — Можно укрепить за пару дней. А вот крыша… Там работы побольше. Я сказал Сергею, что начну завтра, если он даст добро.
Лена почувствовала, как кровь прилила к вискам.
— А он что ответил? — её голос дрогнул.
— Сказал, что подумает. Просил вас предупредить.
Она поблагодарила мастера и отключила звонок, но внутри всё клокотало. Сергей даже не сказал ей, что уже вызвал мастера. Значит, он всё-таки собирается ехать? Лена посмотрела на детей, которые увлечённо рисовали, и вдруг почувствовала, как слёзы жгут глаза. Она не могла больше молчать.
К обеду Лена решила позвонить своей подруге Наташе. Её голос, всегда спокойный и рассудительный, был как спасательный круг в этом море хаоса.
— Наташ, я не знаю, что делать, — Лена сидела на балконе, пока дети ели бутерброды в комнате. — Он опять всё решает за меня. Вызвал мастера, даже не предупредил.
— Лен, ты же вчера ему ясно сказала, что это твой предел, — Наташа говорила мягко, но твёрдо. — Если он не услышал, пора действовать.
— Как? — Лена сжала перила балкона, глядя на серый двор, где ветер гонял опавшие листья. — Я не хочу разводиться, Наташ. Я его люблю.
— Никто не говорит о разводе, — Наташа вздохнула. — Но ты должна показать, что ты серьёзна. Уезжай с детьми на пару дней. К родителям, к сестре — куда угодно. Пусть он почувствует, что теряет.
