Прошла неделя после того, как Михаил ушёл. Настя всё ещё ловила себя на том, что по утрам ждет — хлопнет ли дверь, зашуршит ли пакетами на кухне. Но было тихо. Даже слишком. Телефон он не отключил, но не звонил. Только один раз написал сухое сообщение: «Подумай. Мама всё равно переедет». Она не ответила.
Квартира, в которой они когда-то вдвоём пили утренний кофе и ссорились из-за глупостей, теперь казалась чужой. Настя собирала коробки, сортировала вещи. Всё, что напоминало о Михаиле, — старые футболки, кружка с надписью «лучший муж» — она сложила в мешок и выставила в коридор.
Каждое движение давалось тяжело. Не потому, что жалко, а потому что странно: жила с человеком шесть лет, а теперь — будто и не было.
Вечером позвонила Лена. — Ну как ты там, герой? — Да вроде держусь, — ответила Настя. — Собираюсь в дом перебраться. Всё равно платить за квартиру смысла нет. Сдам её — хоть копейка будет идти. — Правильно, — одобрила Лена. — На свежем воздухе отдохнёшь, в себя придёшь. Только гляди, чтоб твой бывший туда без спроса не сунулся. — Пусть попробует, — хмыкнула Настя. — Я теперь в два раза злее.
Переезд растянулся на два дня. Октябрь стоял сырой, промозглый, но дом встретил её сухим теплом. Настя вставила ключ в скважину, повернула — замок щёлкнул глухо, как будто тоже вздохнул с облегчением. Внутри пахло деревом и краской. Всё было так, как она оставила: светлые стены, пол с лёгким блеском, чистые окна. Только пыль за неделю успела лечь на подоконники.
Она открыла все окна, включила чайник, и дом ожил. Тихий свист пара, скрип половиц, жёлтые листья за окном — всё это напомнило ей, ради чего она вообще терпела всё то, что было. Ради этого покоя.
Поздно вечером она вынесла мусор, обошла сад. Влажная земля, прохлада, запах дыма от соседей — кто-то топил баню. Возле старой яблони Настя присела на лавку и впервые за долгое время почувствовала себя живой. Без чужих слов, без упрёков. Только она и этот дом.
Через пару дней позвонила свекровь. Голос был нарочито ласковый, маслянистый. — Настенька, здравствуй, милая. Как поживаешь? — Нормально, — коротко ответила Настя, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Я вот что хотела сказать… Михаил переживает очень. Да и я тоже не пойму, зачем всё так. Мы ведь одна семья. Зачем ты нас разъединила?
Настя чуть не рассмеялась. — Мы семья? Серьёзно? А когда я пять лет за всё платила, где вы были, Мария Петровна? — Ну что ты начинаешь, — протянула та. — Молодая, горячая… Пойми, мне тяжело в квартире. Влажно, холодно, батареи еле дышат. А у тебя там простор, свежо. Зачем тебе одной такой дом? — Затем, что я его купила, — отрезала Настя. — На свои деньги. — Но ведь Михаил твой муж! — Уже нет, — спокойно ответила она. — И дом — не его. Всего доброго.
И повесила трубку. Руки дрожали, но на душе стало легче. Теперь всё было окончательно.
