Они сидели за столом, ужинали, а за окном шёл дождь. На кухне пахло картошкой с луком и свежим хлебом. Максим, их сын, играл в комнате. Обычный вечер, тихий, спокойный. — Помнишь, как раньше всё время звонили, просили, требовали? — сказала Марина. — А сейчас тишина. — Тишина — лучший признак, что мы начали жить своей жизнью, — ответил он.
Но где-то в глубине, совсем на дне, всё ещё теплилось что-то похожее на сожаление. Слабое, почти невидимое. Марина понимала: не бывает в семьях окончательных побед. Всё возвращается, рано или поздно.
И действительно — вернулось. Однажды вечером в дверь позвонили. На пороге стояла Елена. Раскрашенная, усталая, с мешками под глазами. В руках — пластиковый пакет и взгляд, в котором сквозила растерянность.
— Можно войти? — спросила она. Марина переглянулась с Сергеем. — Зачем пришла? — Нам нужно поговорить. Про маму.
— Про маму, значит? — Марина стояла в дверях, не приглашая. Елена вздохнула, поправила волосы, которые уже начали терять свой салонный блеск. — Да. Она… в общем, совсем одна. Я не справляюсь, у меня сейчас тоже трудности. — «Не справляюсь» — твоя вечная песня, — отрезала Марина. — В чём конкретно дело?
Елена сжала губы, достала из пакета термос и пластиковый контейнер. — Я ей еду привезла, а она даже дверь не открыла. Сидит дома, свет не включает, говорит, что ей плохо, но врача не вызывает. Ты ведь знаешь её — гордая. Марина молчала, чувствуя, как внутри поднимается что-то неприятное: не жалость — скорее усталость от всего этого бесконечного круга.
— И что ты хочешь от нас? — Ну… может, вы бы с Сергеем съездили? — Елена посмотрела на брата, который всё это время стоял у окна. — Она тебя любит, Серёж. Про тебя всё время говорит.
Он повернулся медленно, словно просыпаясь из какого-то сна. — А где ты была, когда она звала тебя? — Я работала! — взвилась Елена. — Думаешь, мне легко? Всё на мне, Полина в школу, клиенты, счета… — У тебя всегда так, — перебил Сергей. — Только почему-то, когда всё «на тебе», расплачиваться должны другие.
Марина молча подошла и открыла дверь шире. — Забери свои контейнеры и уходи. — Марина, да что ты как змея! Мы же родня! — взвизгнула Елена. — Родня? После того, как ваша мама нас списала, как ненужную мебель? Нет, Лен. Мы просто люди, у которых общие воспоминания. Но не семья.
Елена постояла ещё немного, будто ждала, что кто-то скажет: «ладно, заходи», но никто не сказал. — Ну и живите, как хотите! — выкрикнула она и вышла, громко хлопнув дверью.
Ночь была тяжёлая. Сергей ворочался, вставал к холодильнику, курил на балконе, чего не делал уже год. — Думаешь, она врёт? — спросил он, вернувшись в постель. — Не знаю, — Марина отвернулась к стене. — Может, и нет. — Надо съездить, — тихо сказал он. — Делай, как считаешь нужным.
Наутро он уехал. Без лишних слов, с пакетом продуктов, как когда-то.
