Анна шагнула ближе, глядя прямо в глаза свекрови. — Запомните, Ольга Петровна. Моя дача не продаётся. Никогда. Хотите спасать Свету — продавайте свою мебель, свои драгоценности, хоть свои «ГДР-овские» чашки. Но моё трогать не смейте.
Ольга Петровна дрожала от злости. — Да чтоб ты знала! Ты ещё пожалешь об этом!
Анна усмехнулась. — Я уже жалею, что вышла за вашего сына. Но дачу я не отдам.
Свекровь вспыхнула и, не найдя слов, схватила сумку с пирожками и вышла, громко хлопнув дверью.
Игорь сел за стол, уткнулся лицом в ладони. — Всё… теперь война.
Анна присела рядом и погладила его по голове. — Нет, Игорь. Это не война. Это просто взрослая жизнь. Где у каждого своё.
Он посмотрел на неё усталыми глазами. — Я никогда не видел маму такой…
Анна пожала плечами. — Я всегда её такой видела. Просто раньше ты не замечал.
Она наложила себе каши и усмехнулась. — Ну что, будем есть? Или ждём, пока Света пришлёт счёт за слёзы?
Игорь не выдержал и рассмеялся. Смех вышел нервный, но искренний.
А телефон на диване продолжал звонить. На экране мигало: «Мама».
Анна и Игорь сидели молча, слушая этот звонок, как отголосок старой жизни, от которой они только что сделали шаг в сторону.
В тот вечер они решили остаться дома. Телефон продолжал надрывно звонить, но Анна словно выключила в голове звук. Она поставила чайник и села напротив Игоря.
— Ну что, герой, — сказала с лёгкой усмешкой. — Сегодня ты впервые сказал маме «нет». Как ощущения?
— Как будто кирпич проглотил, — признался он. — Но… легче стало.
Анна кивнула. — Вот видишь. Это не кирпич, это твой собственный позвоночник. Поздравляю с приобретением.
Он улыбнулся, но вдруг звонок в дверь разрезал этот тихий момент. Анна напряглась.
— Готов? — спросила она.
Игорь кивнул, хотя выглядел так, будто готов скорее к операции без наркоза.
Дверь распахнулась — и на пороге стояла Ольга Петровна. В руках — пакет с лекарствами, в глазах — ледяная решимость.
— Я пришла поговорить, — сказала она.
Анна скрестила руки. — Вы не разговаривать пришли, а командовать. Разница чувствуется.
— Девочка, не перегибай! — вспыхнула свекровь. — У тебя нет права разрушать семью!
Анна шагнула вперёд. — Семья — это уважение. А вы его не знаете.
— Света сейчас на грани! — повысила голос Ольга Петровна. — Если мы не поможем, её жизнь рухнет!
— А моя жизнь, выходит, так, мелочь? — резко спросила Анна. — Вам всё мало! Вам всегда нужно, чтобы я жертвовала собой. Но знаете что? Я больше не донор вашей «семьи».
Ольга Петровна задыхалась от злости. — Ты неблагодарная! Я тебя в семью приняла!
Анна рассмеялась — звонко и жёстко. — В семью? Это не семья, это сектa! Где устав написан вашей рукой: «Отдай всё, что у тебя есть, во имя Светы».
Игорь встал между ними. — Мам, хватит. Всё. Мы не продаём дачу.
Ольга Петровна уставилась на сына, будто он предал Родину. — Значит, ты против меня?
Он вздохнул и кивнул. — Я за себя. И за Аню.
В этот момент тишина в кухне стала невыносимой. Часы тикали, как капельница.
