Мила подошла к нему, обняла. Не ради утешения — просто потому, что так делают, когда всё остальное уже невозможно исправить.
— Она вернулась домой, Федь, — сказала она тихо. — И теперь всё закончилось.
Через неделю Мила снова приехала туда одна. Сад был пуст, но странным образом — живой. На столе лежала старая фотография: Тамара и Георгий, а между ними маленький мальчик. Фотография, которой не было раньше. Она положила её в ящик и закрыла крышку.
Дом больше не казался чужим. Он стал тише. Как будто выдохнул. И Мила впервые за всё время почувствовала — он принял её.
