Галина Сергеевна с Лёной словно сговорились. Они обсуждали всё — от меню на ужин до того, куда поставить новую микроволновку, которую «надо взять, потому что старая уже не тянет». Роман всё больше замыкался, подолгу задерживался на работе. Алина чувствовала — что-то назревает. Но не знала, что именно.
В тот понедельник она вернулась домой раньше обычного. В прихожей стояли две коробки. — Это что? — спросила у Лены. — Мы с мамой вещи собираем. — Какие вещи? — Мамины документы, фотографии. И кое-что ценное. — Почему без меня? — А тебе-то зачем? Это же не твоё.
Алина молча прошла мимо, но сердце билось так, будто она бежала. В спальне свекрови шкатулки уже не было. На её месте — пустое пятно от пыли.
Позже, за ужином, Роман сказал: — Мама хочет съездить в город, нотариуса навестить. Алина подняла глаза. — Зачем? — Да просто… какие-то бумаги уточнить. — Это про дом? — Ну, может быть, частично.
Она посмотрела на него — долго, молча. — Ром, если ты позволишь им это провернуть, ты потеряешь всё. — Алин, хватит. — Он поднялся. — Я не могу жить в постоянной ссоре. Они мои родные. — А я кто? Он не ответил. Только пожал плечами и вышел.
Ночью она услышала шаги. Кто-то спускался по лестнице. Тихо, но уверенно. Она вышла из комнаты и застыла в темноте. Внизу — Лена с фонариком телефона. Что-то искала в шкафу у входа.
— Что ты делаешь? — спросила Алина. Лена вздрогнула. — Господи, ты меня напугала. Да я просто… паспорт не могу найти. — В шкафу у входа? — Ну да. Мама, может, сюда положила.
Алина подошла ближе. — Паспорт — в сумке у мамы. Я сегодня его видела. Лена усмехнулась: — Ты, я смотрю, за всем следишь.
На следующий день всё взорвалось. Когда Алина вернулась с работы, у калитки стояла полиция. У ворот — Галина Сергеевна, в платке, бледная, но сдержанная. Рядом — Роман и Лена.
— Что случилось? — спросила Алина, подойдя. — Украшения пропали, — холодно ответила свекровь. — Мои. Из шкатулки. Алина не поверила своим ушам. — Какие украшения? Вы же сами их убрали! — Да, убрала. А теперь их нет. — И вы думаете, что я… — Я ничего не думаю, — отрезала та. — Пусть полиция разбирается.
Один из полицейских подошёл: — Мы по заявлению Галиной Сергеевны. Надо осмотреть помещение.
Алина окаменела. Она не могла говорить. Только смотрела на мужа. — Ром… — Просто формальность, — пробормотал он, отводя взгляд. — Пусть проверят.
Обыск длился почти час. Ничего не нашли. Полицейские вежливо попрощались и уехали, оставив после себя тишину и запах мокрой обуви.
Алина стояла посреди гостиной. — Ты позволил им это сделать, — сказала она. — Ты позволил им унизить меня в моём доме. — Алин, я не мог иначе. — Мог. Просто не захотел.
Она пошла наверх, схватила куртку и вышла. На улице моросил дождь. Воздух был густой, пахнул гнилыми листьями. Она шла вдоль дороги и думала только об одном: надо уехать. Просто собрать вещи и уехать.
Но куда? Дом — единственное, что у неё было. И теперь даже он — не её.
