Вечер. В квартире пахнет подгоревшей кашей — Ольга снова забыла выключить плиту. Она сидит на кухне, считает деньги: пятьсот, тысяча, полторы… В кошельке — ровно три тысячи. Хватит на еду. Или на билет до Сочи в один конец.
В спальне храпит Алексей. Восьмой месяц без работы. Восьмой месяц, как она копит эти жалкие купюры, откладывая по сто рублей из каждого магазина.
Звонит телефон. Свекровь.
— Оль, ты обещала положить мне пять тысяч на лекарства! Где они?
Она сжимает телефон. Глаза сухие. Усталость давно перешла в холодную ярость.
— Нет, Лидия Петровна, я не забыла. Я специально не положила.
Тишина. Потом хриплый шёпот:
Дверь спальни с треском распахивается. На пороге Алексей, бледный, с трясущимися руками.
— Это мать! Ты издеваешься?!
Ольга медленно поднимается. Кошелёк падает на пол, деньги рассыпаются.
— Посмотри на это, — тычет она пальцем в пол. — Три тысячи. Всё, что у нас есть. А твоя мать требует пять. За какие лекарства? За те, что ей выписывает её «любимый» доктор за откаты?
Алексей замирает. Он не видел этих денег. Не знал, что они есть.
— Да. Потому что если бы я не прятала каждую копейку, мы бы уже умерли с голоду.
Он отступает, будто её ударила.
— Мы могли попросить у Димы…
— Твоего брата? Который вчера купил новую машину? — Ольга смеётся, и этот смех звучит как стекло под ботинком. — Он тебе даже тысячу не одолжил, помнишь?
Алексей молчит. Его руки сжимаются в кулаки, но не от злости — от беспомощности.
— Ладно, — бормочет он. — Ладно, я поговорю с матерью…
— Говори. Только скажи ей ещё одно.
— Что следующую тысячу я положу ей в гроб.
Телефон свекрови всё ещё на связи.
На следующее утро Ольга проснулась от громкого стука в дверь. Она ещё не успела открыть глаза, как Алексей уже вскочил с кровати и побежал в прихожую.
Голос Лидии Петровны звучал как скрежет металла. Ольга медленно поднялась, накинула халат и вышла в коридор.
Дверь распахнулась, и свекровь ворвалась в квартиру, как ураган. За ней шаркающей походкой вошла тётя Катя — её старшая сестра.
— Ну-ка, объясни мне, невестка, это что за выходки? — Лидия Петровна трясла перед носом Ольги смятыми пятисотенными рублями. — Это мне сын вчера ночью принёс! Ты хоть понимаешь, что творишь?
Ольга перевела взгляд на Алексея. Он стоял, опустив голову, и молчал.
— Я всё прекрасно понимаю, — спокойно ответила Ольга. — Ваш сын восемь месяцев не может найти работу, а вы вместо помощи только требуете деньги.
— Ты наглец! — взвизгнула тётя Катя. — Сама живёте в его квартире, а ещё смеете упрекать!
— В его квартире? — Ольга медленно обвела взглядом комнату. — Вы забыли, что первую ипотеку мы платили вместе? А потом вы уговорили нас переписать её на Алексея, потому что «так надёжнее».
Лидия Петровна покраснела, но тут же перешла в наступление:
— Ты всё врёшь! Алексей, скажи ей, чья это квартира!
Алексей поднял глаза. В них читалась усталость.
— Что значит «хватит»? — свекровь резко повернулась к нему. — Ты теперь на её стороне?
