Мой взгляд упал на коробку с документами, которую я достала ночью из шкафа. В ней лежали все чеки за ремонт дачи, распечатки банковских переводов, фотографии «до» и «после». Я перебирала бумаги дрожащими пальцами, когда раздался звонок.
— Алло, Алина? Это Ольга, — голос моей подруги-юриста звучал бодро, пока я не начала рассказывать о ситуации. — Так… Это серьезно. Можешь подъехать в офис через час?
Кабинет Ольги пахло кофе и дорогими духами. Она внимательно изучала документы, которые я принесла, иногда делая пометки в блокноте.
— По закону, если недвижимость оформлена на свекра, то формально они имеют право запрещать вам доступ, — начала Ольга, и мое сердце упало. — Но! — она подняла палец, — у нас есть несколько козырей.
Я выпрямилась в кресле.
— Во-первых, вот эти чеки на 750 тысяч за ремонт. Во-вторых, переписка, где свекр благодарит за помощь с дачей. Это доказывает, что вы вкладывали деньги, рассчитывая на совместное пользование.
— Значит, мы можем через суд…?
— Не торопись, — Ольга покачала головой. — Суды по таким делам тянутся годами. Но у меня есть другая идея.
Она достала чистый лист бумаги.
— Давай составим официальную претензию. Опись вложений, расчет компенсации. Отправим заказным письмом. Часто после этого родственники становятся сговорчивее.
Я кивнула, чувствуя, как появляется слабая надежда.
— А что с квартирой? — спросила я. — Тетя Ира сказала, что мы живем в «их» квартире.
— Проверила по базам. Квартира оформлена на тебя и Дмитрия в равных долях. Никаких прав у свекрови там нет. Можешь спокойно менять замки.
Я глубоко вздохнула — впервые за последние дни.
Вечером я сидела на кухне с папкой документов, когда вернулся Дмитрий. Он выглядел измотанным, его рубашка была помята.
— Ты где была? — спросил он, бросая ключи на стол.
— У юриста, — ответила я ровно, отодвигая в его сторону папку. — Вот что нам нужно сделать, чтобы вернуть дачу.
Дима раскрыл папку, его брови поползли вверх по мере чтения.
— Ты серьезно? Претензия? Ты хочешь судиться с моими родителями?!
— Я хочу вернуть то, что принадлежит нам по праву, — сказала я спокойно. — И кстати, наша квартира полностью наша. Твоя мать не имеет здесь никаких прав.
Он швырнул папку на стол.
— Ты совсем с ума сошла! Они же семья! Как ты можешь?!
— Семья не поступает так, как они! — голос мой дрожал, но я держалась. — Они украли у нас дачу! Ты действительно этого не видишь?
Дима схватился за голову.
— Мама сказала… она готова забыть все, если ты извинишься. Мы сможем приезжать на дачу, как раньше.
Я медленно встала, глядя ему прямо в глаза.
— Значит, по их мнению, это я должна извиняться? После всего, что они сделали?
— Алина, давай просто…
— Нет, Дима, — я покачала головой. — Я не буду извиняться. И завтра мы отправляем эту претензию. Решай — ты с ними или с нами. Со мной и детьми.
Его лицо исказилось от гнева.
— Ты не оставляешь мне выбора!
— Как раз оставляю, — прошептала я. — Впервые за все эти годы.
