Завтра будет новый день. Новая битва. Но сегодня… Сегодня я просто плакала.
Утро началось с телефонного звонка от неизвестного номера. Я уже привыкла к этому за последние дни. Рука автоматически потянулась к диктофону перед тем, как взять трубку.
— Алина? — мужской голос звучал неожиданно знакомо, но я не могла сразу понять, чей он. — Это Николай Сергеевич. Свекор.
Я замерла, сжимая телефон. За все годы брака мы с ним говорили от силы десяток раз — тихий, замкнутый мужчина, всегда остававшийся в тени своей властной жены.
— Что вам нужно? — спросила я холодно.
— Нам нужно встретиться. Без Людмилы. Без Димы, — он говорил тихо, но четко. — Я знаю, что происходит. И хочу помочь.
Я рассмеялась — этот смех прозвучал горько даже в моих ушах.
— Вы хотите помочь? После того как вы сменили замки на даче? После того как ваша жена натравила на меня всю родню?
— Я не знал, что она дойдет до детей, — в его голосе впервые прозвучали эмоции. — Встретьтесь со мной. В кафе на Ленина, в час дня. Я покажу вам кое-что важное.
Он повесил трубку, не дав мне ответить.
Кафе было полупустым в этот будний день. Я сидела за угловым столиком, нервно постукивая пальцами по столу, когда вошел Николай Сергеевич. Он выглядел постаревшим на десять лет — сгорбленные плечи, седая щетина.
— Спасибо, что пришли, — он опустился на стул напротив, оглядываясь по сторонам. Затем достал из внутреннего кармана конверт и положил его передо мной. — Это вам.
Я открыла конверт дрожащими пальцами. Внутри лежали:
1. Копия договора купли-дачи с пометкой о нашей с Димой оплате
2. Расписка свекра о получении от нас денег на ремонт
3. Фото дачи до и после нашего вложения средств
Я подняла на него глаза:
— Почему вы даете мне это сейчас?
Он потянулся к стакану с водой, и я заметила, как дрожат его руки.
— Потому что я больше не могу молчать. Людмила перешла все границы. Она… — он замолчал, подбирая слова, — она всегда контролировала Диму. А когда он женился на тебе… Ты была слишком самостоятельной. Она этого не простила.
Я перебирала документы, не веря своим глазам.
— Но почему именно сейчас? Почему не месяц назад?
Свекор наклонился вперед, его голос стал жестким:
— Потому что вчера я услышал, как она разговаривала с их адвокатом. Они планируют не только отобрать у тебя детей, но и добиться, чтобы тебя признали невменяемой. Чтобы закрыть в клинике.
У меня перехватило дыхание. В ушах зазвенело.
— Они… они не могут просто так…
— Могут, — перебил он. — У Людмилы есть связи в психдиспансере. Ее подруга — главврач. Они уже готовят документы.
Я отодвинула стул, чувствуя, как начинаю задыхаться. Николай Сергеевич неожиданно положил свою руку на мою — впервые за все годы знакомства.
— Я не позволю этому случиться. Я дам показания против них. Но тебе нужно действовать быстро.
— Почему вы вдруг… — я не могла поверить в эту перемену.
Его лицо исказилось гримасой боли:
— Потому что тридцать лет назад Людмила точно так же отобрала у меня сына. И я молчал. Больше не буду.
