Вечером я сидела на кухне с Ольгой, разложив перед ней документы от свекра. Она просматривала их, время от времени издавая одобрительные звуки.
— Это золото, — наконец сказала она. — С такими доказательствами мы не только сохраним детей и квартиру, но и отсудим дачу. Но… — она посмотрела на меня пристально, — ты готова к тому, что это будет настоящая война? Людмила не сдастся просто так.
Я медленно кивнула, глядя на спящих детей в монитор радионяни.
— Я готова. Для них — на все сто.
Ольга улыбнулась и достала из портфеля толстую папку.
— Тогда начнем. Завтра подаем встречный иск:
1. О признании дачи совместной собственностью
2. О запрете свекрови приближаться к детям
3. О возмещении морального ущерба
Она замолчала, заметив мое выражение лица.
— А Дима? — спросила я тихо. — Он ведь… Он все еще их отец.
Ольга вздохнула и положила руку на мою.
— Решать тебе. Но помни — он выбрал их сторону. Даже пьяный, он пришел не просить прощения, а требовать детей.
Я закрыла глаза, чувствуя, как последняя надежда на примирение угасает. Когда я снова открыла их, в них уже не было сомнений.
Зал суда напоминал мне поле боя. С одной стороны — я с Ольгой и неожиданно появившимся свекром. С другой — Дмитрий, Людмила Петровна и их дорогой адвокат в костюме за мою же зарплату за полгода. Между нами — судья с усталым лицом, который уже видел тысячи таких «семейных драм».
— Судья, мы настаиваем, что ответчица страдает психическим расстройством, — адвокат свекрови щелкнул пальцами, и его помощник начал раздавать какие-то бумаги. — Вот заключение врача-психиатра о ее неадекватном поведении.
Я сжала кулаки под столом. Ольга спокойно взяла документ, просмотрела и вдруг улыбнулась.
— Любопытно. Доктор Сидорова дает заключение, ни разу не видев мою подзащитную. — Она подняла лист бумаги. — Это подделка. И у нас есть подтверждение.
— Какое подтверждение?
— Свидетельские показания главного врача психдиспансера, — Ольга бросила взгляд на свекровь, — который подтвердит, что его заместитель Сидорова — подруга ответчика и действовала по ее просьбе.
Людмила Петровна резко встала:
— Садитесь! — рявкнул судья. — Продолжайте, представитель истца.
Ольга методично выкладывала на стол один документ за другим:
— Доказательства наших вложений в дачу
— Аудиозаписи угроз свекрови
— Показания воспитателя детсада о ее звонках
— Заключение детского психолога о нормальном состоянии детей
— И… самое главное.
— Судья, последний документ — заявление Николая Сергеевича, отца ответчика, — Ольга положила на стол лист с печатью нотариуса. — Он подтверждает, что все действия его жены — целенаправленная травля невестки с целью отобрать детей и квартиру.
В зале повисла гробовая тишина. Я видела, как Дмитрий медленно поворачивается к отцу с выражением немого ужаса на лице.
— Пап… что ты делаешь? — его голос дрожал.
Свекор поднялся, его руки тряслись, но голос звучал твердо:
— Я тридцать лет молчал, пока твоя мать ломала нам жизнь. Хватит. Эти дети — мои внуки. И они останутся с матерью.
