На той стороне воцарилась тишина. Я представила, как он стоит у витрины с сырами, с телефоном в руке, и его обычное спокойное лицо искажается гримасой недоумения и… страха? Нет, не страха. Предчувствия.
— Это… шутка? — наконец произнёс он.
— Вовсе нет. Со мной так не шутят. С ней была Оксана. Я слышала, как она смеялась в трубку.
— Но… почему? Зачем? Никакого предупреждения! — Игорь засопел, я знала этот его признак начинающейся паники. — Ладно, сейчас позвоню ей, всё выясню. Не переживай.
Он бросил трубку. Я опустилась на стул на кухне. Алина уже включила мультики в зале. Я смотрела в окно на зажигающиеся в сумерках окна соседних домов, но не видела ничего. Только леденящее ощущение катастрофы. Это было не просто нарушение границ. Это было вторжение. Стремительное, наглое, без объявления войны.
Через пять минут перезвонил Игорь. Голос у него был севший, безжизненный.
— Она не отвечает. Позвонил Оксане — та сказала, чтобы мы не волновались и ехали на дачу, всё обсудим на месте.
— Обсудим что? — у меня перехватило дыхание. — Какие планы можно обсуждать, когда к тебе в дом ломятся без приглашения?
— Я не знаю, Марина! — взорвался он. — Я не знаю, что у неё в голове! Поезжай домой, собери вещи. Я сейчас, заеду за вами. Надо ехать. Надо встретить их. Разобраться.
Разобраться. Это слово повисло в воздухе, такое же тяжёлое и безнадёжное, как и всё происходящее. Я отключилась. На автопилоте начала собирать сумки, думая не об идеальных выходных с кофе на крылечке, а о том, какой кошмар ждёт нас впереди. И главный вопрос, который стучал в висках: зачем? Что им нужно от нас на нашей же даче? Просто так, без причины, такое не делается. Значит, причина есть. И эта неизвестность пугала больше всего.
Дорога на дачу, обычно такая приятная и полная предвкушения, в этот раз показалась дорогой на казнь. Мы ехали в гробовом молчании. Я сидела на пассажирском сиденье, сжав кулаки, и смотрела в темнеющее окно. Алина, уловив наше напряжение, не капризничала, а тихо играла с игрушкой на заднем сиденье.
Игорь молчал, вцепившись в руль. Его пальцы были белыми от напряжения. Он пытался дозвониться матери ещё два раза, но трубку никто не брал.
— Может, передумали? Свернули? — робко предположила я, уже сама не веря в эту сказку.
Игорь лишь мрачно покачал головой.
—Ты же знаешь маму. Если она что-то сказала, она это сделает.
Мы подъехали к калитке нашего участка, и моё сердце упало. За нашим скромным, но аккуратным забором из сетки-рабицы стоял чужой, пыльный внедорожник. Он был припаркован криво, одним колесом на моей любимой клумбе с незабудками, которые я так лелеяла. Цветы были примяты, земля разворочена.
Из машины мы вышли медленно, будто на пороге дома нас ждало нечто ужасное. Я взяла за руку Алину, которая спряталась за мою спину.
Калитка была не заперта. Мы вошли.
