Последние цифры на мониторе сложились в красивую, круглую сумму. Я откинулась на спинку офисного кресла, закрыла глаза и выдохнула. Полгода авралов, сверхурочных и бесконечных правок. Всё это теперь материализовалось в виде премии. Не просто очередной доплаты к зарплате, а серьезных, настоящих денег. Таких, которые меняют жизнь.
Пальцы сами потянулись к телефону. Мне безумно хотелось кому-нибудь рассказать, поделиться этим щемящим чувством победы. Но кого позвать? Подруг, которые давно погрузились в свои семьи и карьеры? Нет. Был только один человек, который должен был разделить эту радость в первую очередь.
— Алло, Лёш? — прошептала я, стараясь, чтобы голос не дрожал от волнения.
— Кать, привет. Что-то случилось? — его голос звучал рассеянно, на фоне скрипела дверь холодильника.
— Случилось! Ты только не падай. Проект закрыли, и бонус… Лёш, он просто сумасшедший. Мы сможем наконец-то начать откладывать на свое жилье! По-настоящему. Я уже смотрела варианты, есть же ипотечные программы…
Я выпалила всё одним духом, рисуя в голове картины светлых квартир с большими окнами, их интерьеры я пересматривала в инстаграме почти каждый день. Это была моя тихая, навязчивая мечта — свой угол. Не комната в съемной однушке, не вечные разговоры с хозяйкой о счетах за коммуналку. Свой дом.
В трубке повисло неловкое молчание.
— Лёш? Ты меня слышишь?
— Слышу, — он прожевал что-то. — Это здорово, конечно. Поздравляю.
Его тон был спокойным, почти равнодушным. Энтузиазм как ножом срезало.
— Ты вообще понимаешь, о каких суммах речь? — не унималась я, пытаясь до него достучаться. — Мы так близки к цели! Еще несколько месяцев такой экономии, и мы сможем наскрести на первоначальный взнос. Хоть на самую маленькую студию.
— Да, я понимаю, — он вздохнул. — Просто… мама сегодня звонила. У них опять с холодильником беда. Просила немного в долг. Говорит, без него совсем никак.
Мое настроение рухнуло ниже плинтуса. Снова. Всегда так. Любая наша радость, любая, даже самая маленькая финансовая победа тут же навлекала на нас «беды» свекрови. То крыша течет, то стиральная машина, то срочно нужно лекарство, которое, конечно, стоит бешеных денег. А ее взрослая дочь Ирина вечно сидит без работы, а сын Сергей постоянно ищет себя в каком-то новом «сверхприбыльном» бизнесе, который требует стартового капитала.
— Алексей, нет, — сказала я уже тверже. — Ни копейки. Ни на чей холодильник. Эти деньги пойдут на наше будущее. Ты понял? На наше.
— Ну, Кать… — он заныл, и я представила его виноватое лицо. — Она же замучает тогда. Будет звонить каждый день, упрекать, что мы ее в беде бросаем. Ты же ее знаешь.
Я знала. О, да, я знала Светлану Петровну слишком хорошо. Женщину, которая искренне считала, что жизнь ее сына и его жены должна крутиться вокруг благополучия ее самой и ее любимых детей — Ирочки и Сереженьки. А мы с Лёшей были всего лишь приложением, источником ресурсов.
