Ее лицо исказилось. Ласковость испарилась без следа.
— Твое условие? Ты вообще кто такая, чтобы выставлять условия? Я тебя в эту семью привела! Я за тебя поручилась! Без меня Сережа на тебе бы никогда не женился!
В этот момент в квартиру вернулся Сергей. Он замер на пороге, чувствуя накаленную до предела атмосферу.
— Что опять происходит?
— Спроси свою супругу! — завопила свекровь, указывая на меня дрожащим пальцем. — Она не только жадная, она еще и неблагодарная! Я предложила помочь с деньгами, чтобы ее же обезопасить, а она меня в доле сомневается!
Сергей посмотрел на меня с укором.
— Алина, ну сколько можно? Маме же виднее!
Это была последняя капля. Я устала от этой игры.
— Виднее? — я рассмеялась, горько и нервно. — Ей виднее, как потратить мои деньги? На машину свекру? На дачу? На свою новую шубу? Сергей, ты вообще меня слышишь? Это мои деньги! Мои! И я повторяю в последний раз: ни копейки из них не достанется твоей маме. Понятно?
В комнате повисла оглушительная тишина. Свекровь побледнела, потом побагровела. Она отшатнулась от меня, как от прокаженной.
— Все… Я все поняла, — она прошипела, хватая свою сумку. — Значит, так. Значит, война. Я тебя, стерва, из этой семьи выживу. Клянусь! Ты у нас еще всплакнешь!
Она рывком натянула пальто и выбежала из квартиры, хлопнув дверью так, что задрожали стены.
Сергей стоял посреди комнаты, белый как полотно. Он смотрел на меня незнающим, чужим взглядом.
— Ну что, добилась? — его голос дрожал от ярости. — Довела маму до истерики! Ты с ума сошла совсем на своих деньгах! Или ты мне сразу говоришь: деньги твои, и я тебе со своей семьей нахрен не нужен?
Я смотрела на него и не видела в нем того мужчину, которого когда-то любила. Передо мной был запуганный мальчик, целиком и полностью принадлежащий своей матери.
— Я тебе все сказала, Сергей. Выбор за тобой.
— Выбор? — он горько усмехнулся. — Какой выбор? Или ты сейчас же переводишь деньги маме, и мы едем к ней извиняться, или я собираю вещи и ухожу. Решай.
Это был ультиматум. Четкий и ясный.
Я посмотрела на него еще секунду, потом развернулась, прошла в спальню и закрыла дверь. Мой ответ был красноречивее любых слов.
Через полчаса я услышала, как он грубо запихивает вещи в спортивную сумку. Хлопок входной двери прозвучал как приговор.
Я осталась одна. В тишине и пустоте. Но странно — мне не было страшно. И не было больно. Было только холодное, леденящее спокойствие. Война была объявлена официально. Пора было переходить в контратаку.
Я взяла телефон и сделала два звонка. Первый — юристу, сестре Кате. —Кать, все. Он ушел. Начинается самое интересное.
Второй звонок — риелтору. —Анна, тот вариант студии, что мы смотрели вчера… Я беру. Готовьте документы.
Тишина в квартире после ухода Сергея была оглушительной. Я стояла посреди гостиной, и странное чувство опустошенности медленно сменялось леденящей ясностью. Все кончено. Мой брак, моя наивная вера в «одну команду» — все это разбилось о жадность двух самых близких людей.
