Моя дочь бросила на меня взгляд — странный, почти торжествующий — и вышла из комнаты. Я последовала за ней, чувствуя, как ноги подкашиваются.
В гостиной стояла Ольга Петровна, моя свекровь, и Денис, муж Алины. Они разгружали пакеты с продуктами, как будто это был их дом.
— О, Лариса, — свекровь едва кивнула мне. — Ты вернулась. Надолго?
Я не успела ответить. Алина быстро подошла к Денису, что-то шепнула ему на ухо. Он бросил на меня оценивающий взгляд.
— Лариса Сергеевна, — он сделал шаг вперед, — нам нужно поговорить.
— О чем? — я скрестила руки на груди.
— О будущем этого дома, — вступила свекровь. — Мы думаем, тебе будет тяжело здесь одной. Может, переедешь к сестре?
Меня будто ударили в живот. Я посмотрела на Алину, но она изучала узор на ковре.
— Это мой дом, — прошептала я.
— Ну… технически… — Денис кашлянул. — После нового завещания…
— Какое новое завещание?! — я почти закричала.
В комнате повисла тишина. Алина наконец подняла глаза.
— Папа переоформил всё на меня. Месяц назад. — Она вынула из сумки конверт. — Вот копия.
Я машинально взяла бумаги. Перед глазами плыло. «…все имущество, включая квартиру по адресу… передается единственной дочери… жене предоставляется право пожизненного проживания…»
— Он не мог… — я трясущимися руками переворачивала страницы. — Мы с ним обсуждали…
— Обсуждали? — свекровь фыркнула. — Сергей сам принимал решения.
— Мама, — Алина вдруг смягчила голос, — мы не хотим тебя выгонять. Но… рынок сейчас хороший, мы нашли отличных покупателей…
— Вы хотите продать мой дом? — я смотрела на них по очереди. На дочь, которая избегала моего взгляда. На зятя с его деловой ухмылкой. На свекровь, которая смотрела на меня с презрением.
— Наш дом, — поправила Алина. — И да. Мы хотим продать. Нам деньги нужны на расширение бизнеса.
Я вдруг поняла, что они все знали. Все, кроме меня. Мой муж, моя дочь, свекровь… Они обсуждали это за моей спиной.
— Выходит, я тридцать лет жила с чужими людьми? — прошептала я.
Алина хотела что-то сказать, но Денис взял её за руку.
— Давайте дадим Ларисе Сергеевне время осознать, — сказал он, и они все вышли из гостиной, оставив меня одну с бумагами в дрожащих руках.
Я подошла к полке с фотографиями. Наш свадебный снимок. Сергей обнимал меня, мы смеялись. «Любимая, это навсегда», — говорил он тогда.
Утро застало меня в кресле у окна. Я не спала всю ночь, перечитывая эти проклятые бумаги. Солнечные лучи больно резали глаза, но я не могла оторваться от строчек, которые перечёркивали всю мою жизнь.
В кухне слышались голоса. Они завтракали — моя дочь, её муж, моя свекровь. Будто ничего не произошло. Будто не вывернули мне душу наизнанку.
Я собрала документы в папку и твёрдым шагом направилась к выходу.
— Ты куда? — Алина выскочила из кухни, с салфеткой в руках.
— К нотариусу, — не останавливаясь, ответила я.
— Зачем? Там же всё ясно написано!
Я резко развернулась:
— Мне нужно всё проверить лично. Или ты боишься, что я что-то найду?
