Дверь захлопнулась за мной с глухим стуком, будто хлопнула крышкой гроба. Я стояла в прихожей нашего — нет, уже не нашего, а просто его дома. Воздух был спёртый, пахло пылью и лекарствами, которые так и не спасли его.
Я не была здесь три недели. После похорон не могла заставить себя вернуться. Жила у сестры, пряталась от реальности, как ребёнок, закрывающий глаза в надежде, что страшное исчезнет. Но документы были нужны. Пенсия, оформление наследства…
Тихо прошла в гостиную. Всё так же: его кресло у окна, фотографии на полке, даже его очки лежали на тумбочке, будто он просто вышел и вот-вот вернётся. Глотнула воздух, сжала зубы.
И тут услышала голос дочери.
— Да, я уже всё проверила, — говорила Алина. Голос был низкий, деловой, не похожий на её обычное весёлое щебетание. — Мама даже не догадывается.
— Ну конечно, папа всё правильно сделал. Она же ничего не понимает в этих делах.
Сердце упало куда-то в живот.
— Да, я знаю, что она имеет право проживания, но мы с Денисом уже нашли покупателя. Пусть съезжает к своей сестре.
Кровь ударила в виски.
— Нет, она не станет судиться. Она даже не поймёт, как это сделать.
Я сделала шаг, и пол скрипнул.
Наступила мёртвая тишина.
Потом быстрые шаги — и Алина появилась в дверях. Телефон ещё был у уха. Мы уставились друг на друга.
— Мама… — её голос вдруг стал сладким, как в детстве. — Ты… когда вернулась?
Я не отвечала. Просто смотрела, как её глаза бегают, как пальцы сжимают телефон.
— Ты… что-то слышала?
Я медленно покачала головой.
Она расслабилась, даже улыбнулась.
— Хорошо. Я как раз хотела с тобой поговорить.
Я кивнула, глядя, как её пальцы нервно теребят край кофты. Той самой, которую я купила ей на день рождения.
— Давай позже, — сказала я. — Я… мне нужно в спальню.
Развернулась и пошла, чувствуя её взгляд у себя за спиной.
В спальне я закрыла дверь и прижала ладонь ко рту, чтобы не закричать.
И теперь мне предстояло выяснить — насколько глубоко эта ложь.
Я сидела на краю нашей с мужем кровати, пальцы впились в покрывало, которое мы выбирали вместе пять лет назад. В голове пульсировала одна мысль: «Как они могли?»
За дверью послышались осторожные шаги.
— Мам? — Алина приоткрыла дверь. — Можно войти?
Я не ответила. Она вошла без разрешения, как всегда. Села рядом, но я отодвинулась.
— Ты выглядишь уставшей, — она протянула руку, чтобы поправить мои волосы, но я резко отклонилась.
— Что ты скрываешь? — мой голос прозвучал хрипло, будто кто-то сдавил горло.
Алина замерла. Я видела, как её зрачки расширились, как напряглись мышцы вокруг рта.
— Не притворяйся! — я вскочила с кровати. — Я слышала твой разговор! Про завещание, про покупателя!
Алина медленно поднялась. Её лицо изменилось — исчезла девичья мягкость, осталось что-то холодное, чуждое.
— Ну и что? — её голос стал ниже, грубее. — Папа принял решение. Это его право.
— Какое решение? О чем ты говоришь?
В этот момент в прихожей хлопнула входная дверь. Послышались голоса.
— Алина, ты здесь? — раздался голос свекрови. — Мы с Денисом приехали!
