Аромат жареной курицы и маринада для шашлыка густо висел в воздухе маленькой, но уютной кухни. Марина, повязанная новым фартуком, который ей подарила мама, лихорадочно нарезала овощи для салата. Ее движения были резкими, отточенными. В углу на табуретке, словно теневое правительство, восседала Людмила Петровна. Она медленно пила чай, ее зоркие глаза подмечали каждую мелочь.
— Ну вот, почти все готово, — Марина смахнула со лба прядь волос. — Игорь с Катей должны вот-вот подъехать.
— Да уж, постаралась ты на славу, — протянула Людмила Петровна, окидывая взглядом стол, ломившийся от яств. — И салаты, и мясо, и дорогой коньяк… Небось, ползарплаты оставила в магазине?
— Ну, мам, гости же… Хочется создать атмосферу.
— Атмосферу создают не салаты, дочка, а люди. Вот Игорь молодец, небось, Кате пол-Турции привезет в подарок. А твой Алексей… — свекровь сделала паузу, давая словам повиснуть в воздухе. — На своей развалюхе до сих пор ездит. Ремонт ей дороже самой машины обошелся, я слышала?
Марина вздохнула, продолжая резать огурцы. Нож отбивал нервный ритм.
— Ну, что поделать… Машина как машина. Возит.
— Возит-то он возит, а кто за нее платит? Кто ипотеку тянет? Кому каждый раз за коммуналку квитанции на телефон приходят? — Людмила Петровна поставила чашку с грохотом. — Ты у него, Мариш, и золотой гусь, и домработница. Устаешь же на двух работах, а он… Он что? Опять сверхурочные?
— Проект сдают, — тихо сказала Марина, и в ее голосе прозвучала слабая, почти угасшая нота защиты.
— Вечно они у него projects эти сдают, — с пренебрежением скривила губы мать. — А толку? Зарплата копеечная. Посмотри на него и посмотри на Игоря. Брат твой вон бизнесом занят, человеком стал. А твой Алексей…
Дверь в прихожей скрипнула. Послышались тяжелые, усталые шаги. Марина встрепенулась, словно пойманная на чем-то.
В дверном проеме появился Алексей. Лицо его было серым от усталости, под глазами залегли темные тени. Он попытался улыбнуться.
— Привет, девочки. Пахнет обалденно.
— Здравствуй, Алексей, — холодно кивнула Людмила Петровна, окидывая его с ног до головы оценивающим взглядом.
Марина мельком взглянула на мужа — на его помятую рубашку, на усталые плечи — и ее лицо остыло. Вместо приветствия она сухо бросила:
— Руки помой. И переоденься, пожалуйста. Скоро гости. Ты же не в этом ходить будешь?
Алексей помолчал, его улыбка растаяла. Он молча кивнул и прошел в ванную. Сквозь приоткрытую дверь доносился звук льющейся воды. На кухне воцарилось неловкое молчание.
Людмила Петровна одобрительно посмотрела на дочь.
— Правильно. Нечего расслабляться. Мужика держать в тонусе надо.
