Квартира встретила их знакомым запахом — лаванды от саше в шкафу и легким духом старины. Но сегодня к этому запаху примешивалось что-то новое, тревожное — запах страха и беспорядка. На полке в прихожей лежала стопка непрочитанных газет, на зеркале пыль.
В гостиной, под образами, на диване сидел Виктор Иванович. Он выглядел постаревшим на десять лет. Седая щетина покрывала его впалые щеки, а руки, лежащие на коленях, слегка дрожали. Он не смотрел на входящих, уставившись в одну точку на ковре.
— Пап, что случилось? — тихо спросил Алексей, подсаживаясь к отцу.
Лидия Петровна не дала мужу ответить. Она встала посреди комнаты, как прокурор на суде, скрестив руки на груди.
—Что случилось? Спроси лучше у своей умной жены, почему она нас бросает в беде! Мы старики, нам проще сдохнуть, что ли?
— Лида, хватит, — глухо пробасил Виктор Иванович, но его голос был похож на слабый шепот.
— Молчи! — огрызнулась на него свекровь. — Это ты натворил, ты и молчи! А теперь слушайте, дети мои взрослые, умные. Ваш отец, — она снова язвительно подчеркнула это слово, — решил стать бизнесменом. Вложил все наши накопления, а потом и еще взял, в один «суперприбыльный» проект. Обещали золотые горы!
Марина медленно подошла к креслу у окна и села. Она чувствовала себя чужестранкой на враждебной территории. Сердце стучало где-то в горле.
— Какой проект? — стараясь говорить спокойно, спросил Алексей.
— А какой разница? — взвизгнула Лидия Петровна. — Пирамида это была! Дурилкамобильная! Все рухнуло. А те, у кого он деньги брал, не ждут. Теперь они нам звонят. По десять раз на дню! Уже и на дом, к соседям, приходили, интересуются, где мы! Позор на всю улицу!
Она подошла к столу и с размаху шлепнула ладонью по пачке бумаг. Это были распечатки договоров, какие-то расчеты с устрашающими цифрами в графе «Общая сумма задолженности».
— Смотрите! Полюбуйтесь на гениальность вашего отца! А теперь самое вкусное. Эти… эти люди говорят, что если мы не начнем гасить, они подам в суд и заберут нашу квартиру! Нашу единственную жилплощадь! Вы что, хотите, чтобы мы на улице оказались?
— Мама, при чем тут Марина? — с болью в голосе произнес Алексей. — Почему ты на нее набросилась с порога?
— А при том! — Лидия Петровна повернулась к Марине, ее глаза сузились. — У вас же все есть! Квартира в ипотеке, да, но своя! Машины. Ты, — она ткнула пальцем в сторону невестки, — начальником стала, хорошо зарабатываешь, все про тебя знают! А мы тут на одной моей пенсии сидим. Вы обязаны помочь! Вы же семья!
Последнюю фразу она произнесла с таким пафосом, будто произносила клятву. Марина слушала и не верила своим ушам. Эта женщина, которая никогда не считала ее полноценной частью семьи, которая вставляла палки в колеса на каждом шагу, теперь с легкостью прикрывалась этим словом — «семья».
Ей стало душно. Она посмотрела на Алексея, умоляя его взглядом сделать что-нибудь, остановить этот цирк. Но он сидел, сгорбившись, и смотрел на отца. Виктор Иванович жевал губы, его дрожащие пальцы теребили край куртки.
