— Что ты знаешь? — спросила она тихо.
— Ничего конкретного, — Алла вздохнула. — Просто… Лиза из туристического видела его с какой-то девушкой в «Кубанском дворике». Держались за руки, сидели близко… Но может, это по работе, мало ли.
Странно, но Полина не почувствовала ожидаемой боли. Только усталость. И что-то похожее на облегчение — словно последний кусочек головоломки встал на место.
— Знаешь, что самое странное? — сказала она, глядя в окно на тёмное майское небо. — Мне даже не обидно. Я как будто давно знала.
Алла осторожно коснулась её руки:
Полина посмотрела на свой сухой букет в стеклянной вазе — единственную вещь, которую Денис разрешил ей поставить в гостиной. Некогда яркие цветы выцвели, став блеклыми тенями. Прямо как их отношения.
— Не знаю, — честно ответила она. — Просто… не могу больше так.
Алла ушла за полночь, оставив Полину наедине с оглушительной тишиной квартиры и собственными мыслями. Не сумев заснуть, она встала с рассветом. Внутри что-то неумолимо изменилось — как будто сместился центр тяжести. Она смотрела на их совместную фотографию на стене, и лица казались чужими. Особенно её собственное — с вымученной улыбкой и потухшим взглядом.
В восемь утра позвонила сестра.
— Привет, Поль! — голос Насти звучал бодро. — Не разбудила? Слушай, мы с детьми в парк собираемся, на набережную. Ты давно хотела с племянниками погулять. Присоединишься?
Полина прижала телефон к уху, вглядываясь в розовеющее небо за окном. Этот звонок не был случайным — сестра всегда появлялась в её жизни именно тогда, когда была нужнее всего.
— Насть, я не смогу, — голос Полины дрогнул.
— Поля, что случилось? — в голосе сестры мгновенно появилась тревога. — У тебя голос совсем расстроенный. Что-то с Денисом?
— Это конец, Настя, — сказала она, удивляясь твёрдости собственного голоса. — Я больше не могу так жить.
— Тебе есть куда пойти, — голос сестры звучал уверенно. — Мой дом — твой дом. Приезжай.
Полина закрыла глаза. Дом. Она так долго пыталась создать его здесь — в этих стенах, пропитанных чужими правилами и ожиданиями.
— Я приеду, — решила она. — Но сначала нужно поговорить с ним.
— Будь осторожна, — в голосе Насти звучала тревога. — Он может… ну, ты понимаешь.
— Понимаю, — Полина впервые за долгое время почувствовала, что может дышать полной грудью. — Но я должна сказать ему лично. Иначе всё это бессмысленно.
После звонка она достала из шкафа рюкзак и положила в него самое необходимое — документы, зарядку, пару смен белья, любимый свитер. Потом бережно упаковала скетчбук с зарисовками цветов и несколько фотографий — только те, где она одна или с сестрой. Совместные снимки остались на стенах — пусть напоминают Денису о том, что он потерял.
Рюкзак оказался неожиданно лёгким. Полина смотрела на него и думала: как странно, четыре с половиной года жизни, а уместилось всё в один рюкзак. Неужели ничего своего здесь так и не появилось?
