Через месяц поводы находились сами собой. То кран на кухне начал капать, то телевизор стал включаться через раз, то полка в прихожей покосилась. Роман приезжал без разговоров, чинил, оставался на ужин. Постепенно это стало привычкой — для обоих.
Однажды в ноябре, когда дождь стучал по окнам особенно настойчиво, Роман заснул на диване после ужина. Елена накрыла его пледом, выключила свет. Утром он проснулся, смущённо извинился.
— Простите, не хотел навязываться.
— Вы не навязывались. Наоборот, спасибо, что остались.
С тех пор он иногда ночевал. Не каждый день, но регулярно. В общежитии действительно было шумно, а здесь — покой. Между ними выросло негласное понимание, тихая близость без лишних слов. Роман мог читать газету, чинить что-то по мелочи, просто молчать. Елена не требовала разговоров, не устраивала допросов о планах и чувствах. Она готовила, проверяла ученические тетради, читала. Каждый занимался своим делом, но одиночество больше не давило.
В середине декабря зазвонил домофон. Рано утром, Роман ещё спал на диване.
Елена подошла к домофону.
— Елена? Это Зинаида Петровна, мамина подруга. Помнишь меня?
— Помню. Здравствуйте.
Елена помнила смутно — женщина средних лет, которая иногда приходила к матери. Это было лет десять назад.
— Можно подняться? У меня к тебе дело.
Елена нажала кнопку, разбудила Романа.
— Ко мне Зинаида Петровна идёт. Мамина знакомая.
Роман кивнул, быстро оделся, ушёл в ванную умываться.
В дверь постучали негромко, но настойчиво. На пороге стояла грузная женщина лет шестидесяти с потёртой сумкой в руках. Лицо усталое, но глаза внимательные, цепкие.
— Зинаида Петровна, — она протянула руку. — Давно не виделись.
— Проходите. Что случилось?
Зинаида прошла в комнату, огляделась, присела на край дивана.
— Беда у нас, Леночка. Нас выселяют из коммуналки. Расселение, говорят. Временно негде жить. Я вспомнила твою маму, какая она добрая была. Подумала — может, ты поможешь? На пару дней всего.
Елена растерялась. Отказать было неловко — женщина действительно выглядела измученной. Но и согласиться…
— У меня тут небольшая квартира, — начала Елена осторожно.
— Я тихая, не помешаю. Даже не заметишь.
Зинаида уже разглядывала комнату, будто прикидывала, где лучше устроиться.
— У тебя диван удобный. А кухня большая, хорошо. Твоя мама всегда говорила — Лена добрая, никого в беде не оставит.
Елена почувствовала, как сжимается горло. Упоминание матери било точно в цель.
— Хорошо, — тихо сказала Елена. — На пару дней.
Зинаида сразу оживилась, поставила сумку у шкафа.
— Спасибо, родная. Я тебе так благодарна. Твоя мама была права — ты золотая.
Роман появился из ванной, одетый, с мокрыми волосами. Зинаида внимательно его оглядела.
— Роман. Он… помогает мне с ремонтом.
— Понятно. — В голосе Зинаиды прозвучало что-то острое. — Значит, живёте вместе?
— Он иногда остаётся, — Елена почувствовала, как краснеют щёки.
— Ага. Ну и правильно, нечего одной сидеть.
Роман натянул куртку, кивнул Елене.
